Сейчас Дима преспокойно дремал — вот кто привычный, он-то накатался в поездах. Мишаня, питерский студент, завалился на верхнюю полку, Лёха, придвинувшись поближе к окну, всё же достал книжку, ещё двое коллег на «боковушке», Саня и Пашка, симметрично опустили головы на столик и захрапели.
Ну ладно. На этот случай есть развлечение — и Коля вытянул из кармана «тетрис», привезённый по дешёвке приятелем, начинающим бизнесменом.
Вагон качнуло на выходных стрелках, прогрохотал под колёсами мост через реку — старый, ещё дореволюционный. Короткая остановка, мелькнули за окном высокие трубы комбината, и потянулось подболоченное поле с торчавшими из воды телеграфными столбами, быстро сменившееся лесом.
Короткие остановки у вросших в землю маленьких остановок-платформ, и поезд снова трогается в путь. Людей в вагоне мало — лето, раннее утро, сейчас тут и дачников нет — разве что грибники.
Старенький бордовый ТЭП-60, точно такой же, как нарисован на столике, лениво глотает километры. До конечной почти двести вёрст, неторопливый пригородный поезд проходит их за четыре часа. Впрочем, бригаде столь далеко ехать не придётся — их сегодняшняя цель гораздо ближе, просто этот поезд идёт в нужное время…
Падающие фигурки складывались в линии, линии исчезали. Раз… Раз…
Тыгдын-тыгдын — стучали колёса на стыках. Время тянулось медленно, как проплывающие назад деревья за окном. Мост, полустанок, деревянное здание станции, кирпичная маленькая двухэтажка, огороды, путейская будка…
И череда убегающих назад телеграфных столбов.
В купе заглянул проводник, пожилой добродушный дядька:
— Ребята, разъезд проехали, подъезжаем… Долго стоять по вашему предупреждению не будем, давайте-ка подъём, если от следующей станции топать не хотите.
Дима открыл один глаз, замер, потом резко потянулся, хрустнув суставами:
— Спасибо, Степаныч… Так, народ, поднимаемся!
— Обратно тоже с нами? — поинтересовался проводник.
— Наверное… Граждане студенты, я к кому обращаюсь?
Коля сунул тетрис в сумку, Лёха закрыл книгу, с верхней полки свесились Мишанины ноги… Бригада готовилась к выходу.
Поезд тормозил.
Коля подхватил моток проволоки, кто-то взял две пары «когтей», кто-то — сумку с инструментом… Кирзовые сапоги топали по проходу.
Скрип тормозов. Проводник открыл дверцу, поднял металлическую пластину, прикрывающую лесенку:
— Жду обратно, ребята. Удачно поработать!
— Бывай, Степаныч…
Один за другим люди спрыгивали с нижней ступеньки на насыпь, балансируя, чтобы не упасть — перегон, тут нет подготовленной платформы, лишь лес кругом да болота…
Поезд, дав короткий гудок, тронулся. На восток — к солнцу. Тепловоз, набирая скорость, выбросил клуб дыма.
Начинался рабочий день.
Коля поёжился — было прохладно. Кое-где еще висели клочья ночного тумана.
Кто-то уже тащил сучья для костра, на ровной площадке раскладывали инструмент. Работа предстояла не самая сложная — стянуть с телеграфных проводов упавшее сухое дерево и выровнять несколько перекосившихся из-за него телеграфных столбов.
Мишаня подошёл к наклоненному столбу, потрогал один из поставленных вертикально рельсов, к которому тот был примотан толстенной проржавевшей проволокой:
— Смотри-ка, клеймо — 1907 год…
— Так ставили-то их незнамо когда, — пожал плечами Дима, разжигая костёр. — Вот и железяки использовали, которые еще тогда были старыми… Эти столбы, может, ещё войну помнят.
— Да ну, почти полсотни лет прошло, — усомнился Коля.
— А что им будет, просмолённым-то? — вступил в разговор Лёха. — Железная дорога, она такая. Тут прошлое и будущее сливаются воедино. Сеть вокруг всей земли, сечёшь? Потоки энергии и всё такое…
По лицу его было отлично видно, что он прикалывается, хотя в какой-то жёлтой прессе, вроде в «Экспресс-Калейдоскопе», Коля не так давно что-то подобное читал. Да и что говорить — учитывая, сколько паровозов до сих пор функционировали в депо на хозработах вроде пропарки — столбы полувековой давности вряд ли могли бы кого-то удивить.
— Ладно, хорош трепаться, — выпрямился Дима. — Минут десять греемся, и приступаем.