— Давай закончим на сегодня, Дэн, и поищем место, где можно поесть, — предложила она, убирая снаряжение в непромокаемую сумку. — Почему ты не положишь альбом в сумку, Дэн?
— Положи, пожалуйста, — сказал он, передавая ей альбом. Но тяжелый альбом выскользнул из рук, и Лорелея едва успела подхватить его. При этом он раскрылся, и один из рисунков бросился ей в глаза. Очень странное растение, подумала она улыбаясь.
Дэниел нарисовал ее в пол-оборота. Рисунок был выполнен в мягких тонах, в романтическом стиле. Ее лицо на рисунке дышало покоем, добротой, прелестью. Лорелея была слишком тронута, чтобы говорить, она лишь бросила на Дэниела благодарный взгляд. И еще она пожалела, что не умеет рисовать.
Она хотела бы нарисовать Дэниела так, чтобы показать не только его красивое лицо и атлетическую фигуру. Если бы она умела выразить в рисунке то, что светилось в его глазах! В его удивительных золотистых глазах сияет его душа, подумала Лорелея. Но такого дара у нее не было.
Лорелея осторожно закрыла альбом и положила его в сумку.
Глава 12
Дождь припустил сильней. Лорелея и Дэниел кинулись бегом к машине.
— Ливень такой, что я не вижу машину, — закричал Дэниел на бегу. — Давай укроемся там, — указал он на небольшое строение. Не дожидаясь ответа, он схватил Лорелею за руку и втянул под навес маленького домика, нелепо расположенного на газоне посреди парковочной стоянки.
— Очень странно, — сказала Лорелея, — у меня постоянный пропуск в музей, и я бываю здесь очень часто. Полтора месяца назад этого домика здесь не было.
— Точно, — согласился Дэниел, указывая на объявление. — Его только что построили. Подумай только, это прямо судьба! — воскликнул он в полном восторге. — Знаешь, что это такое? Это сделанная в натуральную величину модель одного из шедевров знаменитого архитектора Фрэнка Ллойда Райта.
Лорелея с интересом прочла объявление. Оказывается, это была модель единственного, построенного Райтом в Сан-Диего, здания. Ее выставили в парке на несколько месяцев. Затем модель должны разобрать и увезти на запад, в Аризону, где Райт основал архитектурную школу.
— Я думал о том, чтобы работать в этой школе, — сказал Дэниел. — Это как предзнаменование. Жаль, что я не родился на пятьдесят лет раньше и не мог учиться у этого человека.
Лорелея улыбнулась, услышав благоговение в его голосе.
— Ну, ученик, почему бы нам не войти и не посмотреть, что создал твой учитель? — И она потянула Дэниела за руку внутрь дома.
Охранник у входа проверил постоянный пропуск Лорелеи и выдал Дэниелу гостевое приглашение.
— Вы будете там одни, — сказал он. — Похоже, другие посетители не появятся. У нас дождь такая редкость, что все боятся растаять, попав под него, — засмеялся он. — Ходите, сколько хотите, только не трогайте ничего.
— Обещаем быть хорошими, — ответил Дэниел.
Осматривая дом, Дэниел старался подметить и запомнить каждую деталь. Руки так и тянулись потрогать керамику ручной работы на столах, декоративные ткани. Наконец он засунул руки в карманы во избежание соблазна.
— Отрицание замкнутого пространства, — проговорил он, стоя в центре светлой жилой комнаты.
— Что это значит, Дэн? — спросила Лорелея.
— Это его концепция, Лори. Райт хотел открыть все четыре стены обычного дома. — Он взял ее за руку и повел вокруг комнаты. — Райт хотел впустить окружающий мир внутрь дома. Для этого он проектировал угловые окна и большие окна в потолке. Потолки он делал высокие, это давало ощущение простора. А внутренние перегородки передвижные. — Дэниел сделал широкий жест. — Прелесть этого дизайна в том, что каждая семья могла устроить дом по своему вкусу. И хотя основные элементы были типовые, дома выглядели по-разному.
— Какая необыкновенная идея, — сказала Лорелея, оглядываясь вокруг. Комната, где они стояли, явно предназначалась для приемов. Огромные окна в трехметровых стенах давали много света, в комнате был массивный камин, кресла, диваны и небольшой рояль.
Они бродили по дому, а дождь продолжал монотонно барабанить по плоской крыше. Но Лорелее было хорошо и уютно. Дэниел обнял ее за талию, и они стали осматривать кухню, настоящее произведение искусства.
Потом они опять вернулись в жилую комнату. Стоя перед стеклянными дверями, которые вели во внутренний дворик, Дэниел испустил тяжкий вздох.
— Думаю, нам лучше идти. Иначе мне захочется остаться здесь навсегда и стать частью экспозиции. — Он заговорил трагическим голосом: — Вот как это случилось, люди. На него пало проклятие. Все дни напролет он спал, вися в чулане на гвоздике, а по ночам без устали бродил по комнатам.