— О нас?
— Ну, ты расскажешь мне о себе, я тебе о своих боевых заслугах и не только…
— Давай, — всё ещё красная от волнения, согласилась я.
— Но сначала я хочу тебе кое-что подарить. Я сделала это сама, думала дотянуть до дня рождения, но не могу терпеть, очень хочется тебя порадовать, — быстро залезла в рюкзак и достала из него плед, перевязанный синей лентой, который уже пару дней носила с собой.
Блондин улыбнулся, развернул мой подарок и в благодарность поцеловал. Укрыл бирюзовым чудом мои плечи и сел напротив, томно глядя в глаза. А дальше мы стали обсуждать всё на свете. Его детство, моё. Почему я осталась без родителей, где сейчас его. Вечер пролетел так незаметно, что как оказалась возле дверей своей квартиры зацелованная, даже не поняла.
— Завтра увидимся? — прошептали мне на ухо.
— Нет, завтра у меня планы…
— Ладно, принцесса, отдыхай, у меня, на самом деле, тоже много встреч завтра, сложная неделя. Но в пятницу я весь твой.
Далее поцелуй в щёку и Глеб ушёл, даже не обернувшись.
А я вошла в квартиру и набрала лучшую подругу. Ведь для того, что я задумала сделать завтра, мне нужна была её моральная поддержка.
Весь следующий день в академии сильно волновалась. Сидела и делала наброски нижнего белья, платья, которое хочу купить, и никак не могла дождаться окончания занятий. Вика встретила меня у академии очень задумчивая.
— Всё хорошо?
— Да, Ань, всё замечательно, — улыбнулась подруга в ответ и мы отправились по магазинам.
Несколько часов, потраченных впустую и я наконец-то нашла то, что искала. Чёрное кружевное бельё, почти прозрачное. Чёрные ажурные чулки и маленькое чёрное платье. Всё переливающееся и со слишком неприличным вырезом на спине. Вот никогда бы такое не надела, но сейчас именно такой случай, когда стоило рискнуть. Вика мой выбор одобрила. Себе тоже прикупила чулки. Затем мы ещё побродили с ней по магазинам. Выпили кофе, я рассказала о своих планах на завтра, как планирую уйти после первой пары, прийти домой, привести себя в порядок и дальше пойти сдаваться своему единственному. Вика лишь засмеялась в ответ.
— Что? — не поняла я её смеха.
— Ты уверена, что он твой единственный? — серьёзно спросили меня.
— Да, — даже не задумываясь, ответила.
Мне ничего не сказали, только как-то странно окинули взглядом и, поцеловав в щёку, попрощались.
Весь вечер приводила купленные вещи в порядок, старательно прятала их от тёти в шкаф, а то вдруг её ещё удар от такой красоты хватит. Параллельно отпрашивалась у Мирославы Сергеевны ночевать, якобы к Вике.
И когда все формальности были улажены, гордая и довольная собой, и неважно, что основательно потряхивает, отправилась спать. Завтра меня ждал самый ответственный день в жизни, который как выпускной, бывает раз — я шла сдаваться своему единственному.
Глава 7
Утро ворвалось в окно солнцем, прохладой и сентябрьским дождём. Хорошо хоть ко второй половине дня обещают солнце. Не замёрзну в одном плаще. С момента подъёма сегодня одолевали странные чувства. С одной стороны, мне было страшно, с другой — безумно страшно. Сомнения, сомнения и снова сомнения. Никакой эйфории или предвкушения, только паника с огромным таким плакатом «Внимание — опасность!» бегала по кругу в голове. Стоит ли так быстро на всё соглашаться? Сколько я знаю блондина? Ну, если считать, ту первую встречу ещё в школе у кабинета директора, то почти десять месяцев… А это срок для проверки чувств, которые не проходили, наоборот, огранялись в нечто непривычное, волнующее. Но достаточно ли этой огранки? Всё мой существо буквально кричало: — нет, Аня, нет!
Но я же обещала, дала слово… Ох, Иванова, не корову отдаёшь, нечего бояться. Ты же его любишь? Любишь! Вот и соберись. На занятия, а потом к нему. Втянешься ещё, потом за уши не оттащить будет!
Сказано — сделано. Первую пару просидела как на иголках. Саморелаксация и дыхательные практики не помогали. Даже полтора часа композиции не отвлекли, и в итоге работа вышла наперекосяк, сдавать такое было стыдно, но, пришлось. Затем, получив нелестные замечания о своём творчестве, неслась домой на всех порах. Долго отмывалась в душе, почти содрала кожу с плеч, во всех остальных местах по телу она была красная, как у варёного рака. Затем сушила волосы, укладывала, но, как назло, ничего не выходило, и от этого начинала сильно раздражаться. Даже сломала расчёску, слишком эмоционально бросив её на стол, когда волосы в очередной раз в ней запутались, и пришлось буквально вырвать её вместе с небольшим клочком. Когда же дело дошло до подводки и теней, тут вообще всё сыпалось из трясущихся рук, поэтому пришлось переделывать всё несколько раз.