Видимо, Александр почувствовал, как я медленно съезжаю по нему вниз, и, подхватив на руки где-то уже у самого пола, вынес из бара, сурово глядя мне в глаза.
— Свалилась же ты на мою голову! — прорычал он, глядя по сторонам, видимо, что-то для себя решая.
— А ты симпатичный, — мягко проводя по его чувственным губам указательным пальцам, прошептала я, — и сильный.
— Понятно… — хрипло произнёс мужчина, а тёмные глаза смотрели на меня осуждающе, но я видела, как в них загораются огоньки страсти.
Так Глеб смотрел на меня после того, как целовал. Воспоминание об этом предателе больно ударили под дых, и, простонав от обиды, я схватилась обоими руками за сильную мужскую шею незнакомца и, подтянувшись, впилась в его губы своими.
Саша на миг растерялся, но спустя какое-то время ответил на поцелуй, впившись в мои губы в ответ так чувственно, что у меня даже внутри всё перевернулось от этой приятной ласки.
Потом, видимо, пришёл в себя, отстранился и прошептал:
— Маша, прекрати, или я за себя не отвечаю.
— Брось, не строй из себя добродетель. Ты ведь за этим приехал в бар, как и все вы. Так в чём же дело?
— Ты ещё ребёнок совсем!
— Я не ребёнок, мне уже восемнадцать, почти девятнадцать, — возмутилась и снова накинулась на мужчину с поцелуями.
Дальнейшее я запомнила очень смутно. Помню, что ехала куда-то в машине, потом словно летела по воздуху. Видела эти глубокие чёрные глаза, что смотрели в самую душу, тёплые губы на своих, чужие руки на моей талии, бёдрах, а потом темнота и пустота…
Глава 9
Утром буквально вынырнула из темноты в совершенно незнакомом месте с безумной головной болью. На самом деле болело всё, особенно спина и стёртые в кровь ступни. Распахнув глаза, долго приходила в себя, пытаясь сфокусироваться хоть на чём-то. Светлое помещение постоянно расплывалось перед глазами и ускользало. Ныла поясница, бёдра. Чем я вчера занималась? Потянулась рукой к лопаткам, очень хотелось почесать между ними, и неожиданно поняла, что под одеялом абсолютно голая.
«На мне ничего нет? Как так? Где одежда? Не имею привычки спать раздетой!»
Вот тут сознание как-то слишком быстро собралось, чтобы изучить вмиг ставшее осязаемым и обозримым до этого расплывающиеся помещение. Просторная, светлая комната с высокими потолками. Люстра витиеватая, из металла, белый шкаф, тумбочки того же оттенка и синее кресло под окном рядом с журнальным столиком. Множество книг на стеллажах вдоль стен, в основном всё по дизайну интерьера, и кровать, на которой растерянная я. Вот что произошло со мной на ней, совершенно не понятно, и то, как я тут оказалась, тоже. Неизвестно кому, больше досталось — мне или спальному месту. Простыни все сбиты, одеяло чуть ли не в узел завязанное, подушки где-то в ногах, как будто здесь сражались, и, раз никого, кроме меня, больше нет, видимо, я победила?
Как-то слишком громко пульс застучал в висках, всё поплыло перед глазами, но я лежала ровно, плотно прижав к обнажённой груди сильно пострадавшее одеяло.
' Мамочки', — жалобно пропищало сознание, которое ничего не помнило о вчерашнем дне. И только спустя долгие и мучительные минуты оно припомнило Глеба, Вику, бар и незнакомца по имени… имени… А дальше, что было дальше?
Села на кровати, подтянула на себя одеяло и увидела небольшое красное пятно на белой простыни.
— Мамочки! — пропищала уже вслух, покраснев с ног до головы.
— Аня, что ты вчера натворила? Иванова, как ты могла! Боже мой! — прорычала и со всего размаху ударила себя правой ладонью в лоб, да так импульсивно, что хлопок от этого удара быстро разлетелся по комнате.
Теперь заныл ещё и лоб, а в голове не прояснилось, вот совсем ни капельки.
— Ну и кто ты после этого? — спросила в голос, схватив подушку, сильно прижала её к лицу и закричала первое пришедшее на ум матерное слово так громко, что даже лёгкие зажгло. Но мягкая постельная принадлежность заглушила мой позор.
Никто на мой важный вопрос не ответил. Решила, что разбираться с этим обнажённой, в чужой и совершенно незнакомой кровати не стоит, нужно срочно одеться и найти того, кто хоть что-то прояснит. А лучше просто тихо уйти домой, словно ничего и не было. Я ведь даже не особо помню, как этот незнакомец выглядит… Стыдно-то как, мамочки!
Принялась искать глазами свою одежду и снова простонала в голос, когда поняла, что бюстгальтер, трусики и новое платье безжалостно разодраны.
«Что за дикарь это сделал? А самое главное — в чём я пойду домой?»