Утро становилось всё интересней и интересней. Особенно когда я услышала шум где-то за пределами комнаты, машинально отползла к спинке кровати и, закрывшись одеялом с головой, вжалась в неё, быстро и тревожно дыша, глядя на дверь. Я так боялась, что она откроется, словно за ней чудовище, способное меня убить и съесть. Просидев так несколько минут и боясь неизвестно чего или кого, я немного пришла в себя и поняла, что выбора у меня особого нет. Либо идти сдаваться неизвестному, либо умереть здесь от разочарования и паники. И поскольку вариант умереть молодой и красивой только потому, что очень стыдно, меня не устраивал, то больше ничего не оставалось. Тщательно замоталась в одеяло и отправилась навстречу непонятным звукам. Из-под одеяла у меня торчало только лицо, но и оно выдавало весь мой стыд пунцовыми щеками и огромными от испуга глазами.
Следуя на шипящий звук босыми ногами по холодному полу, ступала очень медленно, чтобы меня не обнаружили раньше, чем я — хозяина дома. По дороге присматривала предмет поувесистей, чтобы, если что, отстоять свою честь… Хотя, видимо, отстаивать уже нечего? Но надежда, как известно, умирает последней… В общем, нашла только милую вазу, судя по всему, из глины, и спрятала её под одеялом. Этот мой тайник незаметен с первого взгляда, если не оглушить, так хоть как следует ошарашить смогу, а это бесценное время на побег. Вот только далеко ли я убегу в одном одеяле?
Очень скоро оказалась на небольшой, но уютной кухне. Слева от меня огромное окно в пол с выходом на балкон, прямо по центру круглый стеклянный стол на белой деревянной ноге, что внизу расходилась на три опоры, четыре практически прозрачных пластиковых стула, очень милых. Справа большой двустворчатый холодильник, а прямо передо мной белая со вставками из натурального дерева кухня в минималистичном стиле. Всё это мне совершенно незнакомо. Никогда прежде здесь не была. Но смущало совершенно не это, а то, что именно на этой уютной кухне обнаружился мой вчерашний незнакомец. Он стоял спиной ко мне, и что-то увлечённо готовил на плите. Но и это совершенно не смущало, в отличие от того, что он кулинарил в одном чёрном переднике, а под ним ничего не было. Вот так вот, упругой голой попой с бантиком чуть выше копчика меня с утра ещё никто никогда не встречал. А этот бесцеремонный, неизвестный мужчина стоял напротив и что-то, пританцовывая, помешивал в сковороде. Волосы широкоплечего красавца по-прежнему были собраны в небрежный хвост, это, кажется, единственное, что я о нём помнила, хотя нет, ещё глаза, глубокие, как августовская ночь. Никак не могла оторвать взгляд от этой неописуемой картины. С волос взгляд сам собой перекинулся на широкую шею, что переходила в трапециевидную рельефную спину, узкую талию, упругие обнажённые бёдра, стройные и накаченные ноги, словно хозяин дома много бегал. И, видимо, по бабам!
Обнажённый танцор резко обернулся, кинув на меня вопросительный взгляд, а я вздрогнула от неожиданности, ведь меня застали за бесстыдным рассматриванием упругих ягодиц, и выронила оборонительный предмет, который звякнул об пол и рассыпался вдребезги прямо у моих ног. Хотя погодите, почему это я бесстыдно разглядывала? Это он совершенно непристойно демонстрировал. Ведь знал, что в квартире не один!
Мужчина, высоко задрав левую бровь и сложив руки на груди, посмотрел на меня так, словно я у него что-то украла. Затем лёгкая ухмылка коснулась чувственных губ, и я почувствовала себя обнажённой перед этим хищником. И в этот момент осознала, что натворила да ещё и с абсолютно незнакомым мужчиной!
Мужчина открыл было рот, чтобы что-то мне сказать, как его ноздри немного раздулись, уловив какой-то неприятный запах, и тут же, резко обернувшись, незнакомец, снял сковороду с огня. Несколько мгновений он размышлял, куда перенести свой подгоревший шедевр, а я пользуясь секундной заминкой, попятилась назад и наступила на осколок, что впился в пятку. Тут же вскрикнула от пронзившей ногу боли. Из-за моей неожиданной и слишком бурной реакции незнакомец выронил свой завтрак. Сковорода с грохотом упала на стол, но яичница, к счастью, не пострадала.
— Зачем же так кричать? — оценив повреждения завтрака и строго взглянув на меня исподлобья, поинтересовался мужчина.
— Кто вы? — спросила, хватаясь за пятку и одновременно пытаясь не упустить одеяло, чтобы не опозориться ещё больше.
Хотя где-то на обрывках сознания смутно припоминала черты мужчины напротив, вот только что-то в нём изменилось. Он побрился? Да, вчера у него была борода, как у Деда Мороза, и усы, а сегодня гладковыбритые щёки, такая красивая кожа, смуглая, сияющая… Поймала себя на этих мыслях и опешила.