Осознав всю необычность ситуации, я быстро схватила Глеба за руку и потащила туда, где не будет свидетелей, не дав ему и рта раскрыть. Выбежала с озадаченным блондином на буксире на улицу, затащила за угол здания и, строго посмотрев на нежданного гостя, приготовилась слушать новые сказки моих грёз. В этот раз он не забыл про линзы и я сама не заметила, как окунулась в волшебный бирюзовый цвет. Ведь понимала, что искусственный, но было не оторваться, так красиво…
— Что ты здесь делаешь? — стараясь выглядеть по строже, поинтересовалась у навязчивого молодого человека.
Я только сейчас поняла, что он почти на неделю пропал, а тут опять объявился. И, возможно, я даже скучала. А ещё хотела дать ему шанс, но, как только увидела, сразу перед глазами снова возникла та сцена и…
— Соскучился, вот и пришёл к тебе с очередной надеждой на прощение…
— Этого не будет! Я же уже говорила.
— Ань, но я люблю тебя, правда. Подумаешь, ошибся один раз!
— Ошибся? Глеб, ну правда, не смешно! Ты клялся и божился, что ничего не было, это раз, а два — не делай из меня дуру, ни за что не поверю, что всего один раз!
Глаза напротив странно блеснули, и я поняла, что с количеством раз не ошиблась. Он изменял мне, и много изменял. Возможно, даже не только с Викой. Кто знает, чем он там в своих длительных командировках занимается. Вот только вопрос: к чему тогда было тратить столько времени на то, чтобы доказать, что между ним и Викой ничего не было?
— Глеб, я думаю, нам больше не о чём с тобой разговаривать. Я вообще не понимаю, зачем ты ходишь за мной. Я же знаю, что любая по щелчку твоих пальцев пойдёт куда позовёшь. Иди, мир велик, ищи себя, совершай подвиги дальше, я не против.
— Но не ты… — едва слышно ответили мне и протянули широкую ладонь к щеке.
— Мне отчего-то нужна только ты, это как наваждение, а всё, что было, это глупости, давай оставим их в прошлом. Давай начнём всё сначала? Предположим, с предложения руки и сердца, а также долго и счастливо, вместе — ты и я…
Понятно, видимо, он из тех типов парней, что не терпят поражения и преследуют добычу, пока не завалят, а потом уже и не нужна. В общем, готов на подвиги, чтобы получить своё.
Углубившись в мысли, даже не заметила, как всё время, что блондин говорил, его губы медленно приближались к моим. И когда почувствовала обжигающее мужское дыхание на своём лице и совершенно не поняла, почему опять поддаюсь на эти провокации, прогремел слишком суровый голос Даниила Андреевича:
— Иванова! Я вам за что плачу?
Тут же пришла в себя, отскочив от Глеба как ошпаренная. Взглянула на явно расстроенного несостоявшимся поцелуем мужчину, потом перевела взгляд на босса, что стоял справа от нас, сильно сжимая кулаки до побелевших костяшек. На лице слишком явно читалось раздражение.
— Простите, Даниил Андреевич… — тут же виновато пробубнила, чувствуя лёгкую дрожь в ногах и пытаясь высвободиться из назойливых объятий Глеба.
И когда только успела в них оказаться? Стремительно, вприпрыжку, спотыкаясь и матерясь про себя, направилась в сторону офиса. Но не успела отойти на несколько метров, как Глеб схватил меня за талию, притянул к себе и произнёс достаточно громко:
— Аня, я сделал тебе предложение и жду ответа. Это абсолютно серьёзно!
— Угу, — только и ответила, снова поймав на себе раздражённый взгляд начальника, вывернулась из цепких лап блондина и, опустив глаза в пол, позорно сбежала от своих мучителей.
На третий этаж по лестнице я буквально взлетела, даже не запыхавшись. Слишком быстро зашла в свой кабинет, тем самым обратив на себя внимание коллег, но сейчас не до них! Села за компьютер и принялась проверять почту, старательно делая вид исполнительного и прилежного сотрудника. Писем накопилось много, но ничего, совершенно ничего не могла разобрать. Руки тряслись, сердце громко стучало в груди. И если задуматься, то я впервые в жизни была рада появлению директора. Если бы он не пришёл, то пришлось бы что-то отвечать. А я не готова, вот совсем! Я не хочу замуж ни за Глеба, ни за кого-то другого. Но и обидеть Глеба своим отказом было отчего-то страшно… А с другой стороны, если я приму его предложение, то мне больше не придётся ничего решать относительно работы. Александров от меня отстанет раз и навсегда, я начну думать о чём-то или о ком-то кроме него, и жизнь наладится.