А я по-прежнему стояла, как дура, у стенки и не могла прийти в себя от переполняющих чувств. Щёки так и пылали, горели огнём.
— Что ж, перейдём к горячему, — крутанувшись на офисном стуле на сто восемьдесят градусов и оказавшись ко мне лицом, предложили мои грёзы, всё ещё раздевая несчастную меня взглядом.
Я ведь это видела! Или просто выдавала желаемое за действительное?
«Нечего было столько времени на фантазии тратить! Да и часто тебя, Иванова, как будто взглядом раздевали! Много ты об этом знаешь? Ох, как же это всё страшно и приятно… Страшно-приятно…»
Нервно проглотила ком в горле и тихо переспросила.
— Что, простите?
— Можно на «ты», у нас с тобой не такая большая разница в возрасте, чтобы мне выкать. Флешку давай.
Блин, вот снова я не о том подумала. Мужик работает тут, а я напридумывала…
— Интересно, а сколько вам, то есть тебе лет?
— Двадцать четыре, — тут же ответили мне, забрав флешку и отвернувшись к компьютеру.
«Я что, это вслух спросила? Мамочки, совсем с ума сошла! Что он обо мне подумает? Что извращенка малолетняя!»
— Так, давай присаживайся, бледная моя, — похлопав себя по колену, приказал Глеб, и я в очередной раз за этот день побелела.
— Куда? — нервно теребя подол платья, поинтересовалась я на всякий случай, а то вдруг опять себе напридумывала.
Неожиданно парень как-то странно изменился в лице. И когда я поняла почему, чуть не провалилась от стыда под землю. Оказывается, я в своей истерике так сжала в мокрых ладонях подол, что разрез платья стал слишком откровенным и мужчина напротив нагло и бесстыдно разглядывал не только мои бёдра, но и ажурные чулки, слишком откровенно торчащие из разреза.
Нервно сглотнула и медленно разжала отчего-то заледеневшие пальцы, но ведь только что мокрые были!
Парень как-то тревожно откашлялся, быстрым движением поднялся с места и направился к выходу.
Около двери обернулся вполоборота, и сказал:
— Найди пока нужную папку, а я сейчас подойду.
— Угу, — только и ответила, но с места не сдвинулась.
Глеб почти вышел, но замер в проходе и спросил, не оглядываясь: — Сколько тебе, говоришь, лет?
— Семнадцать, в августе будет восемнадцать… — слишком нервно ответила я.
— Блеск! — прошипел организатор в ответ и скрылся в далёкие дали, оставив меня одну думать непонятно что.
Прошло минут десять, но Глеб так и не вернулся. Вместо него пришёл незнакомый, высокий и слишком худой парень и попросил ему всё быстренько объяснить.
С одной стороны, выдохнула, рассказывать основы выступления этому неуклюжему юноше было легко и спокойно, с другой — обидно.
«Почему Глеб так бесследно исчез? Ну а чего ты хотела? Стояла тут, пыхтела, краснела, юбку выше пупа задирала!»
Тут поняла, как всё это выглядит со стороны, и со всей силы впечатала себе ладонь в лоб, чтобы хоть как-то унять нарастающее чувство стыда в животе и под рёбрами.
Худыш так странно на меня посмотрел.
«Да, сейчас ещё и этого доведу!»
— Комар, — попыталась выкрутиться я из ситуации. На что получила довольно красноречивый взгляд и ответ:
— Да типа мне пофиг. Твои тараканы, твои проблемы!
Худыш наконец-то разложил все мелодии по местам, я с лёгкой душой и чувством выполненного долга отправилась на сцену, туда, где уже собрались все выпускные классы.
Незаметно пробиралась на своё место рядом с Викой. Она сегодня выглядела очень странно, потерянно, я бы сказала.
— Всё хорошо? — шёпотом спросила у неё.
Она только кивнула в ответ, мило улыбнувшись. Но в глазах подруги я всё же заметила странную грусть.
«Ладно, дорогая, после прогона до тебя доберусь» — решила для себя, и тут же зазвучала музыка.
Но добраться до Вики после прогона так и не вышло, потому что сначала я решила добраться до своих босоножек на слишком высоком каблуке. Босиком было удобно, но дорогущие чулки могли мне такой вольности не простить и пустить стрелки в разные стороны.
Каково же было моё удивление, когда своей обуви на оставленном месте не обнаружила.
И тут начался квест «Аня, найди обувь». Обошла весь зал, достала всех и каждого, но босоножки как сквозь землю провалились.
Все разошлись по классам, а я предприняла очередную попытку поисков и в позе рака, ползала между зрительскими сидениями, всё ещё не теряя надежды.
— Кхм-кхм, — услышала мужское вежливое покашливание за своей… попой. Попыталась тут же подняться, но почему-то моя голова оказалась под креслом, и я не слабо ударилась об него затылком. Взвыв от боли, попятилась кормой назад и тут же упёрлась ей же в кого-то.