— Уже ничего! Я пришёл поговорить, обсудить день свадьбы, но теперь… — сделав шаг вперёд, протяжно выдохнул Глеб, и мне стало страшно.
— Не нужно разговоров, всё и так понятно. Я дурак, пороги ей оббиваю, замуж зову, — хмыкнул блондин и, резко развернувшись, пошёл прочь.
А я только зло посмотрела на своего босса и бросилась вдогонку за женихом. Теперь я понимала, что не люблю Глеба, но нужно всё объяснить. Так нельзя. Я помню, каково это, когда тебя предаёт тот, кому ты доверял. Но ведь я тогда его не послушала, станет ли он?
— Аня, стой! — схватив меня за запястье, прорычал Даниил Андреевич, но я только зло посмотрела на него через плечо и, резко выдернув руку, побежала дальше.
Глеба сумела нагнать только на улице, и то с трудом. Здесь было холодно, шёл сильный дождь.
— Глеб, — прокричала я, и мужчина тут же остановился, обернулся.
— Что ты можешь мне сказать? — глухо спросил он, стирая со лба крупные дождевые капли.
— Ничего, у меня нет оправданий всему этому. Просто знай, что до того, как я застала тебя с Викой, я действительно тебя любила и пришла в тот день это доказать. А когда увидела всё, что происходило на той кровати, то что-то внутри оборвалось, сломалось, и ты стал для меня чужим. А потом я встретила Даню и… Я не могу это объяснить или как-то преодолеть. Но меня к нему тянет, он словно наркотик. Прости, но я не могу выйти за тебя, я выбираю его… Уверена, ты ещё найдёшь своё счастье, ту, что будет тебя ценить и во всём слушать. Я другая теперь, — выпалила на одном дыхании.
Сняла кольцо с пальца и протянула блондину, что под дождём казался таким красивым, но совершено чужим. Он молча забрал кольцо, покрутил его в красивых пальцах. А я по-дружески поцеловала его в щёку и, отступив на несколько шагов, прошептала: — Будь счастлив.
А затем развернулась и пошла к офису. Но в здание зайти пока не решилась. Свернула за угол, под небольшой козырёк, туда, где обычно курят сотрудники во время дождя, и спряталась за широкую колонну, здесь был выступ, где можно было присесть, подтянуть ноги к груди и всё обдумать. Я вся промокла, но мне было совершенно не холодно, тело горело от стыда, разочарования в себе, и я совершенно не представляла, что делать дальше. Всё, о чём размышляла, — это сильные руки на моём теле, горячее дыхание на моих губах, резкие и вместе с тем бесконечно приятные движения мужских бёдер. Он во мне, и это какое-то безумие. Он словно болезнь, от которой никак не избавиться. Как же хотелось стукнуться обо что-нибудь головой или закричать и я бы так и сделала, если бы не женские голоса, что приближались к импровизированной курилке. Но откуда, в офисе же никого не было?
— Да я тебе давно говорила, что она стерва! — произнёс незнакомый женский голос.
— Столько лет всё круги вокруг него наворачивала и добилась своего! — продолжила незнакомка.
— Да не говори, да и Александров тоже хорош, столько лет держал Элю на расстоянии, а теперь женится.
Услышав знакомую фамилию, да ещё и произнесённую в одном предложении с ненавистной женщиной, я напряглась. И никак не могла поверить в слова о свадьбе — этого просто не может быть, не после того, что между нами совсем недавно произошло!
— И когда свадьба? — поинтересовался третий голос.
— В конце октября. Чуть меньше месяца осталось ждать. Они уже заявление в загс подали, хотят пожениться прежде, чем у Эли будет заметен живот, — ещё одна фраза как пуля в самое сердце! А дружный женский смех заглушил мой стон отчаяния.
— Да, девки, такого мужика прохлопали, а всего-то надо было от него залететь, и он сразу бы женился, — и снова смех! Противный, словно ногтями по стеклу.
— Да, Эля стратег, не получилось мытьём — так катаньем. Стерва она, конечно. Но удачливая стерва!
И всё, дальше я уже больше ничего не слышала. Только то, что Даниил Андреевич женится и у него будет ребёнок. Как же я себя ненавидела в этот момент. Просто задыхалась от боли, что прожигала огромную чёрную дыру прямо в самом центре груди. Всё сложнее было сдерживать крик ненависти и отчаяния, что рвался из души, и пришлось с силой зажать рот ладонями, чтобы не выдать себя этим сплетницам. С трудом дождалась, когда они наконец уйдут и, дрожа всем телом, разрыдалась в голос.
Не знаю, сколько времени я просидела вот так на холодном полу, на улице, вся промокшая и замёрзшая, только на ноги поднялась лишь после того, как автомобиль босса уехал со стоянки. Отправилась наверх в офис. Написала заявление об увольнении, залезла в сейф, забрала свою трудовую, внесла запись об увольнении, поставила печать. Собрала все свои вещи и, написав записку шефу, оставила её у него на столе, перед этим перечитав вслух.