«Даниил Андреевич, я выхожу замуж. Будущей супруг против моей работы в вашем дружном коллективе. Да и мне самой не хочется здесь больше находиться, поэтому спасибо за всё. Надеюсь, у вас хватит благоразумия отпустить меня день в день. Прощайте и, пожалуйста, не ищите со мной встреч».
Глава 19
Октябрь, ноябрь, декабрь… Прошедшие три месяца оказались для меня безумно сложными. Они как будто были, но словно сплелись в один бесконечный, промозглый и унылый день — день сурка, из которого я никак не могла выбраться. События, мысли, чувства — всё повторялось, и ничего не могла изменить, как бы ни хотела этого. Самой сложной оказалась первая неделя после увольнения. Я впервые в жизни поняла, что такое одиночество. Хотелось бы сказать, что сердце разбито, но это не так, я просто не чувствовала его в груди. Днём ходила в академию на каком-то автопилоте, а ночами напролёт рыдала в подушку. И так хотелось всё это остановить, но впервые в жизни не получалось. Тётя поддерживала как могла. Но даже её трудотерапия не особо помогала. Меня словно окунули с головой в вязкую тёмную ночь и не сказали, когда рассвет и будет ли он вообще.
Глеб исчез из моей жизни и не появлялся, это было глотком свежего воздуха, не хотелось выяснять отношения ещё и с ним. А вот то, что и Даня навсегда остался в прошлом, просто сводило с ума. Я никогда в жизни и ни по кому так не скучала, как по нему. Как же это злило, раздражало. Хотелось вырвать глупое сердце из груди и зарыть его где-нибудь во дворе под дубом. Пусть покоится с миром. Но если всё было бы так просто…
Через неделю страданий, угрызений совести и самобичевания взялась за ум, создала новое резюме и разослала его по компаниям. Больше не привередничала, соглашалась на любую работу. Мне срочно нужно было начать зарабатывать. Стаж работы теперь был, хоть и небольшой, но я с гордостью указала его в резюме.
Решила, что мужчины мне не нужны, а вот деньги на мастер-класс очень даже пригодятся. Теперь стремилась только к тому, чтобы моя картина в конце следующего лета выставлялась среди лучших работ учеников Липвака.
Но с работой, как назло, не клеилось, словно весь мир вдруг сплотился против меня. Три месяца пролетели в её поиске как один день. Были только мелкие подработки. И хоть Даниил Андреевич перевёл мне на карту зарплату за отработанное время, ещё и с премией, до необходимой суммы работать и работать. В конце декабря мне посчастливилось устроиться на постоянную вакансию, правда, с моим графиком взяли только на должность курьера. Но ничего, уже что-то.
Теперь после учёбы, а иногда и вместо скучных лекций бегала по городу, разнося всякие мелочи. С одной стороны, была при деле, но, с другой, слишком много времени, проведённого в пути, — слишком много мыслей, и все как одна об Александрове. Как он, где он, женился, когда родится его ребёнок, мальчик, девочка? Какими были бы наши дети… Почему не нашёл меня, почему всё не объяснил? И так по кругу.
Сидела на парах в академии и с тоской гипнотизировала дверь, так хотелось, чтобы она открылась и на пороге появился он… Но это не возможно, и я каждый раз безуспешно пыталась гнать от себя подобные глупые фантазии.
А под самый Новый год произошло одно событие, которое внесло хоть какие-то изменения в мою скучную и убогую жизнь. Утром в субботу, около десяти, в дверь позвонили. Так не хотелось отрываться от подушки после бессонной ночи в мечтах, но тётя ещё не пришла со смены, поэтому пришлось. Каково же было моё удивление, когда на пороге с большим, перевязанным белой лентой кремовым тортом обнаружилась Вика.
Стояла, смотрела на неё и глупо хлопала ресницами, на всякий случай активно потирая глаза ладонями, вдруг ещё сплю и мне это мерещится.
— Привет! — виновато глядя на меня, произнесла девушка и повыше подняла коробку с тортиком.
Вот же зараза, ещё и мой любимый, йогуртовым!
— Проходи, — тяжело вздохнув, разрешила я и впустила бывшую подругу в дом.
Димка прав, ну не умею я злиться и обижаться и давно простила эту разлучницу.
Прошли на кухню, сели за круглый стол, я подогрела чайник, налила горячие напитки, и мы разместились друг напротив друга. Никто не решался начать разговор.
— Прости меня, Аня, — неожиданно заговорила Виктория после громкого выдоха.
Подняла на неё заинтересованные глаза и действительно увидела раскаяние. Только сейчас осознала, что всё это время ей было ни чуть не легче, чем мне, ведь если она пришла к Глебу…
— Я не хотела причинить тебе боль, — продолжила девушка, — просто тогда, когда увидела Глеба впервые, поняла, что пропала. Он, как проклятие, запал в душу и я никак не могла его вырвать. Я всё о нём узнала. Ему двадцать четыре года, родился в январе, учился в нашей школе, сын завуча…