«Вот гад! — кипела я про себя, — ведь знает, что нравится мне, вот и пытается воздействовать. Ничего не выйдет, мы с Викой давно решили, что будем ждать единого и неповторимого, каждая своего, конечно, но сути это не меняет».
В общем, злилась, теснее прижималась к подруге, чтоб этот неловкий мужчина ненароком своими потягиваниями мне синяков не наставил. Мне ещё, такой красивой, фотографироваться надо на память об этом вечере.
«Я его так ждала, а этот — всё же не удержалась и украдкой взглянула на блондина, тут же поймав его лучезарную улыбку в ответ, — всё портит!» — добавила мысленно, пытаясь избавиться от наваждения в виде тёмно-синих в этом свете глаз, похожих на глубокие океаны.
Отвернулась и до самого ресторана к нему больше не поворачивалась, хоть это было и нелегко, шею так и сводило от желания повернуться, ну хоть на секундочку. Но сказала нет, значит — нет! Тренируем силу воли, Анечка!
По прибытии на место меня ждал цирк на выезде. Во-первых, Глебу, конечно же, понадобилось подняться вместе со мной и заставить меня краснеть, оказавшейся зажатой между мужчиной и креслом на виду у всех одноклассников в слишком узком проходе. В итоге зло посмотрела на наглеца снизу вверх, и меня наконец-то выпустили из объятий. Когда бесцеремонные ручищи оказались на моей талии, даже не заметила, только ощутила прохладу и потерянность при их исчезновении. Взяв какую-то сумку, Глеб направился к выходу, но и здесь решил проявить себя. Этот джентльмен, выйдя из автобуса первым, остановился, развернулся и с обезоруживающей улыбкой протянул мне ладонь, чтобы помочь спуститься. Только вот не подумал, что, чтобы это не выглядело странно, придётся помогать и остальным двадцати трём девушкам из моего класса.
Смотрела на эту картину и тихо радовалась маленькой пакости, которою он сам себе устроил. Хотя… Может, ему просто нравится лапать несовершеннолетних девиц? От этой догадки что-то в груди заныло, но ведь это я намекнула всем, что у нас есть джентльмен, который обязательно поможет девушкам спуститься, а учитывая высокие каблуки каждой первой, это ой как кстати. И он, к моей недолгой радости, действительно всем помог, ни разу не изменившись в лице и не потеряв улыбки.
В ресторане кусок в горло не лез, только пила много-много апельсинового сока. И плюс всего один бокал шампанского в честь праздника. Застольные заседания наконец-то закончились, и началась дискотека. Плясать-то вот тоже как-то расхотелось, как только поймала на себе внимательный взгляд бирюзовых глаз. Вжалась в стул, хотелось ещё накинуть на себя плащ или плед потеплее…
В итоге вовсе насупилась и отвернулась. Спас от полной скуки одноклассник, Васька. Он пригласил на танец, и я с неохотой, но согласилась. Постепенно расслабилась, поддавшись музыке, стала плясать наравне со всеми. Уроки танцев не прошли зря. Двигалась я хорошо, лучше только Вика, но в итоге мы с ней вдвоём и плясали, а одноклассники нам весело аплодировали. Как было хорошо в тот момент, ведь я на секунду забылась и отпустила себя, не думая ни о чём и ни о ком. В конечном счёте это мой выпускной, почему из-за всяких му… мужиков должна его пропустить, сидя где-то в сторонке!
Объявили последний танец, и заиграла красивая, медленная мелодия. Только я обрадовалась и собралась отдохнуть где-то на галёрке, как на моём запястье сомкнулись чьи-то крепкие пальцы.
Резко обернулась и опешила. Это был Глеб, но что ему нужно?
— Разреши пригласить тебя на танец, — наклонившись к моему уху, прошептал он, обжигая кожу горячим дыханием.
Я только и смогла, что кивнуть в ответ и последовать за мужчиной, что уже пол года не выходит из моей головы, к танцующим парами одноклассникам. Сердце тревожно забилось в груди.
Глеб положил мне руку на талию, второй взял мою ладонь и переплёл наши пальцы. Осторожно, нарочито медленно поднёс мою руку к губам и бережно поцеловал, а затем поднял свои небесные очи, взглянув мне прямо в глаза, и тут я осознала, что окончательно пропала. Попала в плен рук, глаз, изящных и идеально очерченных губ. Он это видел. Да и как не заметить, я так улыбалась, словно меня чем-то тяжёлым пришибли. Я таяла, растворялась в нём, чувствуя, как страх вытесняет волна какого-то неописуемого счастья. Нереального счастья.
«А может, зря я панику развела, и он и есть тот самый, единственный?»
Но как только музыка стиха, этот «единственный», чтоб ему пусто было, словно растворился, водой выскользнув из рук, оставив только чувство пустоты, одиночества и ощущения идиотизма.