Ещё немного постояв на месте, я нашла знакомую фигуру своего брата и ещё двух, а вот друга не увидела... Сделав пару шагов, увидела, что Игорь кинул землю и монеты, отходя от могилы подальше. У него, кажется, вот-вот случиться нервный срыв. Лицом никак не выражал свои эмоции, а вот глаза... он был зол. Бился в тревоге неведомой мне. Ему хотелось что-нибудь сломать.
К нему подошла женщина, несчастного вида, вся в тёмном одеянии. Стоило им взглянуть друг на друга, как оба могли вцепиться в перепалке. Игорь выдергивает локоть из её руки и что-то говорит, что не слышно никому видимо. Потому что все прощались. У меня сердце забилось, замечая, как ширма терпения у моего друга падает. Он таращиться на женщину, подобно дикому зверю, готовый задушить её в мертвой хватке, пока та стоит спиной ко мне и что-то говорит ему. У него настолько горят глаза в убийственном огне гнева, что, думается, сожжёт всё вокруг, если эта не оставят его в покое. И что самое интересное, эта женщина отошла с ними подальше ото всех.
Секреты? Вполне.
Игорь обошел её не давая договорить, уходя мыть руки. Я тоже засучила рукава и пошла к дяде Виталию. Он выполнял работу рукомойника, держа бутылку воды, подавая каждому одноразовые бумажные полотенца.
Бегло осмотрев дорожку между памятников, нахожу Игоря. Над его головой испарялся сизый дым.
- Как ты?
Глупый вопрос сам собой вырвался. Друг, которого знают мои родители, Максим и Беркут, только я не видела его и не помнила, оборачивается ко мне со стеклянными глазами. Я поджала губы, опуская подбородок, понимая, что моё присутствие и поддержка никак не повлияют. Тем не менее, я увидела, как недокуренная сигарета полетела вниз. Чёрный берц затушил её немного в сырой земле. Игорь присел на корточки, смотря на меня снизу вверх. Вглядываясь в медовые очи, я поддалась вперёд и обняла друга робко, точно боялась сделать лишнее движение. Он не двигался, видела боковым взглядом, что не мигал, смотря куда-то непонятно куда. Совсем как мой брат, когда находиться здесь.
Кстати, где он?
Из-за своего роста, я видела только макушки памятников и деревья. Брата нигде видно не было. Прислушиваясь, поняла, что ушел в сторону родителей, а Беркут приближались к нам. Я отошла от Игоря, взяв за руку. Не знаю, почему это сделала! И не отпустила, когда мы пошли с братьями к машинам. Они поздоровались со мной без слов, улыбаясь одними губами, а в глазах как всегда отражалось тепло большого сердца. У таких-то оно точно большое, нет огромное!
- С нами поедешь? - мягко уточнила я.
Мы с Игорем подошли к чёрному «чайзеру» и остановились у задних дверей. Понимая, что у моего друга сейчас никаких сил на разговоры нет, я открыла ему дверь. Он только в этот момент моргнул, садясь в тёмно-коричневый салон. Я же эту дверь закрыла и обернулась назад.
Знакомые лица расходились по машинам, переговариваясь друг с другом на вежливых тонах, пока не явилась та женщина, которая разговаривала с Игорем. Она будто искала его. Мужчина, чем-то похожий внешне на Игоря, строго посмотрел на эту женщину. Велел идти к другой машине - не к нам. Помня, что мама говорила мы все поедем в кафе, я села в салон, оставаясь на второй половине сидения. В зеркале заднего вида, встретилась с взглядом опустошённых медовых глаз, которые моргнули, точно вспомнили о моём присутствии.
Я инстинктивно обернулась влево, увидев брата.
- О, а ты чего на моём месте... - удивленно обратился он, заглядывая в салон. - Ну, двигайся тогда. Я ж в багажник не полезу.
- Не ворчи, - буркнула я, насупившись.
Без шума раздраженно выдохнув в сторону Максима, я отодвинулась к Игорю, оставаясь на расстоянии ладони, пока брат не сел. Вроде худой, а места занимает больше, чем слон! Я поругала его, как непослушного ребёнка, показывая, что мог бы и отодвинуться. Ноги, видишь ли, некуда деть ему и надо поперек рядом с моими ножками оставить. Что странно, Игорь такой же по телосложению, как мой брат, но не занимал полмашины!
- Я тебя сейчас в багажник засуну! - громким шепотом, рыкнула я на брата. - Сложи их как-нибудь!
- Да ты достала, всё тебе место мало! - бормотал в тон мне. - Сиди, молчи!
- Я тебе... - показывая свой маленький кулачок, в хмурое родное лицо, говорила я. - Сейчас в нос дам!