Я ещё никогда не видел, чтобы придерживали юбку одной рукой, второй пододвигали стул! С трудом сдерживался, чтобы не заржать в голос... Юля сняла тапочки, взобралась на стул и стряхнула крошки в раковину, спрыгнув на пол прямо в розовые тапочки со знакомой мордочкой. Поправила полы длинного джинсового платья, скидывая с чёрных колготок какие-то ворсинки, возвращая свой стул на место. Моя улыбка не могла сойти с лица от невозмутимых фисташковых глаз на ангельском личике. Юля упрямо смотрела в свою кружку, отпивая чай. Выглядела такой, будто что-то сделала не то и посмотрела вниз.
Снова послышалось, как скрипнул стул, и маленькая хозяюшка достала из-под раковины красный совок и метелку. Тут я и засмеялся.
- Ты сядешь когда-нибудь? Никуда крошки не денутся.
- Мама ругаться будет, и начнет: вся в папу!
- А ты не хочешь быть на папу похожа? - передразнил я, хмурясь как Юлька.
- Хочу. Но не хочу потом пылесосить весь дом.
- Оо, как всё сложно... - заливался хохотом я.
- Ты не смотри, что наша мама добрая, она, извиняюсь, пистонов таких вставить может, что потом долго будет бухтеть.
Я первый раз слышал, как звучит мой голос. Весело, беззаботно. Совсем другой рядом с Юлианной. Будто наблюдал за собой со стороны и думал, вскинув бровь: «Это я смеюсь?»
- Это ты сейчас бухтишь.
- Я не бухчу.
- Бухти-ишь... - срываясь на громкий смех, причитал я. – Ещё как бухтишь.
- Тебе смешно? - точно вскипевший чайник, воскликнула Юлианна.
Я ничего не смог ответить, потому что перед глазами всё расплывалось от слёз. До того смешно было, что контролировать голос не мог. От души давно так не смеялся! А вот моя подруга не разделяла со мной веселья, пока не огляделась.
- Так и знала, что до коридора дойду! - топнула ножкой она, закидывая совок и метелку в тумбочку. - Мне нельзя убираться!
- Всё хорош... не смеши меня... - умолял я, держась одной рукой за живот.
Юля незлобно рыкнула, забирая посуду со стола и спросила:
- Чай будешь?
- Давай. Только если ты сядешь за стол.
- Зачем?
- Чтоб порядки не наводила. Я не укушу тебя.
А то я не вижу, почему она бегает, как заведенная по кухне туда-сюда! Юля засмущалась и как послушный котёнок села напротив, поставив кружку чая мне.
- Ой, а это кто?
Под столом, как, оказалось, спали каракалы... двое маленьких, а рядом трёхцветный котёнок. Шубка белая, мордочка поделена на светло-оранжевую и черную сторону, как и ушки. Туловище практически такое же по окрасу, а грудка с лапками белые. Скорее всего, кошечка – потому что у них могут быть несколько цветов на шерстке. Она же нюхала мои тапки. А потом глянула с дружелюбием прямо мне в глаза, взбираясь одними лапками, без когтей по ноге на колени.
Я не знал, как реагировать. Зелёные глазки смотрели на меня и на хозяюшку, что наблюдала за нами.
- Знакомься Жужа.
- А те двое?
- Тот, что с чёрным ошейником Велес, с розовым Дина.
- Обалдеть... Такие хорошенькие, не кусаются... - поражался дивным животным я, заглядывая под стол.
- Воспитанные, - горло сказала Юлианна. - А у тебя животные есть?
- Рыжий, Симба. Мелкий, как Жужа, - улыбался я, гладя её по спинке. - Мурлыкает, как паравоз!
- Ла-асковая, - теперь маленькая хозяйка улыбалась без стеснения. - Кто-то оставил на улице. Забрали домой. Я бы таким руки отрывала.
- Согласен... Ну а, так, как в школе дела?
- Да нормально. Шляпа всё прощение просит. Павлов мозги выносит.
- Это тот, которому больше всех надо? Макс рассказывал.
- Ага. За косички дёргает меня, - бухтела Юлька, скрестив руки.
- Может, ты ему нравишься, - предположил я, хихикая от реакции подруги.
- Кому? Ему? - взорвалась она, состроив кислую мину. - Щас! Он подлизывается так ко всем девкам, когда списать просит. Придурок. Шляпа всегда посылает его.
- А ты смотрю, её не забываешь.
- Она девка нормальная, просто иногда дурочкой прикидывается. Она же дочка руссички.
- О. Понятно теперь, почему так себя ведёт.
- Угу, а ещё Павлов внук директора.
- Завидный жених, - шутил я, задерживая дыхания, чтоб не смеяться от гневного взгляда.