Забывая, какой сейчас урок я прошла к расписанию. Ага. Одиннадцатый с нами будет через три урока, всё ясно. Я потопала к кабинету физики, устраиваясь за парту свою. Специально положила на второй стул портфель, чтобы никто не сел. Как назло пришла Шляпа.
Во всей красе!
- А ты я смотрю, всё за Красовым ухлёстываешь?
И села на вторую парту.
- Завидно?
- Чему завидовать? Или он два метра, или ты метр в прыжке.
- Отвали.
Одноклассница цокнула языком, и прозвенел звонок. В класс явились остальные, с которым особо дела иметь никакого общего не хочу, а вот Павлов гневно обвёл глазами парты и впечатался ими в меня. Что же ему такого брат сказал? Неважно. Радовало то, что теперь этот мудак сядет на самой последней парте и не станет тулиться ко мне, как делал это вчера.
Уу, бесит!
Урок начался не сразу... Физичка опять опаздывала, и пришлось от нечего делать листать учебник, мысленно прокручивая вчерашнее задание на сегодня.
- Слышь, Дизендорфова, а ты чё с Красовым типа?
Достали! Сколько можно коверкать мою фамилию!?
- Вчера его не было, как и тебя...
- Гуляли?
Я поджала губы от хихиканья Одинцова, Куриной и Гришина. Как не странно Павлов молчал, хотя он первый в списках был подтрунивать.
- Чё молчишь?
- Она, видать, свой язык только ему показывает.
- Ага.
- Курина, тебе больше всех надо?! – ответила я, теряя последние капли терпения.
Все одноклассники охнули от шока и на миг перестали дышать, а Шляпа повернулась к однокласснице с заявлением:
- Лучше не зли её.
- А ты что, подружка что ли?
- Если вы не в курсе, вчера Игорь дедушку похоронил, а вы тут херню несёте, - холодно пояснила я, отворачиваясь на секунду, а потом опять развернулась к Куриной. - А ты ещё раз рот откроешь, не посмотрю на то, что у тебя брекиты.
Опять тишина висела в классе такая, что за окном ветер, будто перестал кружить опавшие листья. Господи, как меня раздражает эта дура. А ещё надоел этот класс дурацкий! Неужели так ещё будет продолжаться до одиннадцатого класса? Чокнешься.
Наконец-то физичка пришла и торопливо объясняла тему урока, а по помятой слегка причёске было видно, что либо уснула в кабинете информатики, либо зажималась с химиком. Учителя, прям пример для учеников! Я уже ничему не удивляюсь. Пару раз заставала одноклассниц со старшаками... бр. Не поцелуи были, а какие-то засосы. Буэ... Хоть бы двери закрывали что ли! Боюсь представить, что происходит в кабинках туалета или раздевалках, где мы переодеваемся на физру. Ужас. Просто ужас. Где-то целлофановый пакет находила от резинки... Хорошо, что следов утех не было.
Сосредоточенно записывая формулы, которые казались заклинанием, я обвела глазами доску проверяя. Ничего не забыла? А. Домашку. Звонок же.
- Эй, Дизендорфа.
Только один придурок так обращался ко мне...
Я застыла, чувствуя, что сеточка, что держала волосы, исчезла. Они растрепались каскадом. Болело в нескольких местах. Несколько шпилек Павлов выдернул, вместе с волосами!
- Не твоё?
Так и знала... так и знала, что надо было попросить папу поговорить с этим уродом. А почему бы Игоря не попросить? Я не хотела тревожить его своими проблемами. На него и так много навалилось. Молча забрав из рук одноклассника красную сеточку и чёрные шпильки, пошагала в кабинет английского.
Павлов увязался за мной. Чего ему опять надо!?
Странно, что прошел мимо, ехидно улыбаясь и открывая мне двери. Думает, сгладит свой поступок? Нет уж.
Не поднимая на него глаз, я прошла в зелёных тонах кабинет со смесью белых парт, заняла привычное место, растягивая молнию портфеля. Павлова не оказалось уже. Зато остальные пришли, громко переговариваясь на тему, как это я общаюсь с Игорем и им всё равно, что нахожусь через три парты! Так и хотелось огреть учебниками каждую курицу и одного петуха. Что-то Одинцов без Павлова не Одинцов, шутить даже не умеет, а вот блеснуть колкими фразами в мою сторону, смешить Курину и Гришину мог.