На мгновенье мне захотелось ударить этого человека. Просто обойти стол и без благородных замашек вмазать ему по лицу кулаком. Чтобы стереть с него это снисходительное выражение. Чтобы кровью смыть.
— Вы осведомлены о жизни моей семьи, — вместо этого произнес я и сделал глоток из своей чашки.
— Перед тем как поселиться рядом и позволить Наташеньке вами увлечься, я выяснил все, что мог, — спокойно ответил Анатолий Викторович.
Я не сомневался, что он понимал, какие эмоции мне приходилось испытывать. Судья оставался собой даже в этой щекотливой ситуации. Про таких говорят, что исправить их может только могила. Я же точно знал, что не каждый гроб был способен на исцеление подобных людей.
— Наталья Анатольевна вернулась домой? — мягко осведомился я.
— Пока нет, — коротко отозвался мужчина.
— Полагаете, что ее союз останется крепким, когда Гагарины окажутся впутаны во всю эту историю? Насколько я знаю, их семья тоже сотрудничала с «Черной сотней».
Судья помрачнел.
— Но она сильная. Как и ваша старшая дочь, полагаю. Наверняка сможет пережить такой удар с достоинством. Жаль, что сестры больше не общаются. Думаю, было бы лучше, если они оставались близки. Елена Анатольевна вскоре перестанет быть Свиридовой. Вероятно, успеет взять другую фамилию до того, как…
Продолжение повисло в воздухе, и теперь уже мой собеседник выглядел немного нервным.
— Наташа перегорела и приняла свою силу полностью. Она сейчас перестала капризничать и срываться по пустякам. Мне жаль, что Елена не хочет понять ситуацию.
— Она достаточно умна и понимает ситуацию, поверьте, — резко возразил я. — Вы собирались продать ее. Без раздумий выставили ее из дома резиденции императора в тот день, когда был объявлен комендантский час.
— Девушки склонны все преувеличивать, — отмахнулся судья. — Никто не прогонял ее.
— Мне можете не врать, — холодно ответил я. — Знаю, у вас большой опыт в судействе. Но у меня не меньший опыт в искренних ответах. Поверьте, мертвые мне не лгут. И когда мне говорят неправду живые, я это кожей ощущаю.
Князь замер и поджал губы. Он не мог догадываться, что я преувеличиваю свой талант к распознаванию лжи. Но повода не верить мне у гостя не было. Потому он медленно кивнул и ослабил узел галстука.
— Я делал все, чтобы устроить судьбу своих дочерей. Елена могла стать для вас прекрасной партией. Она умна, достаточно воспитана, чтобы не раздражать такого как вы, влюблена в профессию и расчетлива. К тому же у нее прекрасная родословная. О чем еще может мечтать умный аристократ? Тем более темный!
Я покачал головой, досадуя, что никогда не смогу донести до судьи свою правду. Он не способен понять, что нормальные люди не мечтают о спутнице жизни, описание которой напоминает хладнокровную змею.
— Однако я не мог не заметить, что вы не отказали ей в помощи, — криво усмехнулся Свиридов.
— Не продолжайте, — я поднял ладонь, призывая гостя замолчать. — Иначе, клянусь Искупителем, я забуду о любой выгоде помочь вам и попрошу убраться прочь.
— Откуда в вас это, Павел Филиппович? — мужчина подался вперед, упираясь ладонями в подлокотники кресла. Костяшки его пальцев побелели. — Вы ведь жили в доме судьи. Одной из самых суровых. Вас воспитывала некромантка, от взгляда которой могли погаснуть свечи в храмах. Почему вы такой неправильный? Что с вами не так?
И именно от этих слов мне стало легче. Я взглянул на раскрасневшегося Анатолия Викторовича и покачал головой:
— Быть может, вы хорошо разбираетесь в законах. Но ничего не понимаете в людях, достопочтимый судья. Вы даже не смогли понять свою дочь. Есть вероятность, что и вторую тоже. Надеюсь, что вы и с ней не совершили ошибки, позволив выбрать не тот путь. Будет грустно, если я окажусь прав.
— Вы меня жалеете? — пораженно уточнил мужчина.
— Думайте, что вам угодно, — я закрыл блокнот, где до того писал заметки. — Вы все равно сделаете свои выводы. Мешать вам я не стану.
— Да что вы можете в этом понимать. Я жизнь прошел…
— Не мне вас судить, господин Свиридов, — примиряюще улыбнулся я. — Но вы прошли одну свою жизнь. А я прошел мимо сотен смертей. У меня другой опыт, который вам никогда не постичь.
Свиридов вскочил на ноги и сжал кулаки. Я тоже неспешно поднялся с кресла и застегнул пуговицу на пиджаке.
— Полагаю, мы все обсудили, — сухо заключил я. — Если это все, то вынужден с вами попрощаться. О результатах я сообщу вам позже.
Анатолий Викторович не хотел оставлять за мной последнее слово. Он явно собирался выдать что-то не самое приятное. И я был готов услышать все, что угодно. Но Свиридов вовремя вспомнил, зачем он приехал, и медленно выдохнул через нос. А потом натянуто улыбнулся и коротко кивнул со словами: