— Я и впрямь у вас задержался. Пора и честь знать.
Мужчина покинул кабинет. Никто из нас не пожелал протянуть другому руку для пожатия на прощание. Я выглянул в окно, провожая взглядом гостя, пока он не вышел из арки.
— Как прошло, вашество?
Я оторвался от созерцания, взглянул на Фому, который стоял на пороге кабинета.
— Этого человека не исправит даже топор палача, — вздохнул я.
— Однако он может стать от этого короче, — бесхитростно заметил Питерский.
— Живым судья окажется полезнее, — возразил я.
— Вам виднее, — парень усмехнулся и глянул через плечо. — Я пришел позвать вас отобедать. А то с этими заботами вы совсем забыли о хлебе насущном.
— Спасибо. Сейчас только решу одно дело, — ответил я, вынимая из кармана телефон. — Мне нужно поговорить с Шуйским.
— Готовить машину? — уточнил Питерский.
Я покачал головой:
— Пока нет.
Фома кивнул и вышел из кабинета. Я же набрал нужный номер. Трубку взяли почти сразу:
— Слушаю, Павел Филиппович.
— Ко мне в гости заходил Свиридов.
— Надеюсь, не пытался вас прибить? — совершенно серьезно спросил начальник охранки.
— Это было бы слишком даже для него, — хмыкнул я. — Однако либо у судьи есть дар предвидения, либо в третьем отделении нашелся осведомитель.
— Анатолий Викторович хотел нанять вас для своей защиты? — уточнил Дмитрий. Казалось, начальника охранки вовсе не удивили мои слова про осведомителей.
— Нет, хотел помощи в сделке со следственной группой. Судья знает слишком многое и способен предложить жандармам достаточно полезной информации.
В динамике на несколько секунд воцарилось молчание. А затем Шуйский протянул:
— Интересно. Я могу заехать к вам в ближайшие полчаса. Примите меня без очереди?
— Сегодня у меня выходной, — усмехнулся я и добавил, — но даже в рабочую смену для вас я всегда найду время, князь.
Шуйский завершил вызов, я же положил телефон на стол и задумчиво уставился в окно.
— Не могу понять, зачем тебе это?
Голос Яблоковой вырвал меня из раздумий. Я взглянул на Людмилу Федоровну, которая вошла в кабинет, и уточнил:
— О чем вы?
Женщина села в кресло и закинула ногу на ногу:
— Судья, поди, хотел через тебя выбить сделку со следствием, угадала?
Я усмехнулся:
— Вас не проведешь.
— Жизненный опыт, — ответила женщина и со смешком добавила, — и посмертный тоже.
— Или Козырев, который подслушал разговор и пересказал его вам, — возразил я и указал на Василия, который с невинным видом наблюдал за нами из стены.
— Или Козырев, — невозмутимо согласилась Яблокова. — Он клятвенно пообещал больше ни на кого постороннего не работать. И глупо не использовать труд призраков, особенно когда платить за него не требуется. Так зачем тебе это?
Я развел руками:
— Не я все это начал. Судья первым пришел в мой дом.
— Ты имеешь в виду тот визит с обыском? — хитро прищурилась женщина. — Помню недавнюю твою сказку, в которой судья не был замешан в этом напрямую — возразила Яблокова.
— Так-то оно так, только в высоком обществе никто не знает про старые дела с моими отцом и месть Чернова. И не должен знать. А значит, высокое общество думает, что этот ход с обыском был от Свиридова. И за подобную выходку он должен ответить.
— Иначе высокое общество решил, что Чеховы ослабли, — продолжила за меня Людмила Федоровна и я кивнул:
— Все верно. Все ради семьи.
— А мне кажется, что все это ради одной особы, — предположила соседка.
— Это вы о ком? — уточнил я, и Яблокова ответила с улыбкой:
— Ради Елены Анатольевны. Можешь не отрицать, у тебя на лице написано, что я угадала. Ты решил помочь девушке в беде.
— Елена Анатольевна тоже часть семьи, — ответил я. — Вернее, часть семьи Морозова, который…
— Да поняла я, — отмахнулась Яблокова. — Есть варианты проще, но ладно, Павел Филиппович.
— Какие?
— Ну, например, попросить вашего приятеля Плута, чтобы его люди ткнули Свиридова в остроге заточкой, — беспечно протянула Яблокова, словно размышляя вслух. — Это решение угодило бы всем. Судья отошел бы в мир иной до официального обвинения, а значит, и гражданская казнь бы не состоялась.
— Это незаконно!
— Возмущение в твоем голосе вышло не особенно натуральным, — отметила Яблокова. — Ты размышляешь не как некромант. Прямо вот слушаю тебя и стыдно становится за всех темных. Где твоя кровожадность? Где интриги?