— А неофициальное?
— Связавшись с преступным промыслом, дворянин должен четко понимать — он рискует не только своей жизнью и свободой. Он рискует положением всей семьи. И то, чего его предки добивались годами, может быть разрушено в один миг, когда преступника и членов его семьи оденут в рубища, выведут на городскую площадь и прилюдно сломают над их головами шпаги. А судья прочтет манифест, что отныне эта семья лишена всех титулов, наград и привилегий. А два следующих поколения семьи осужденного не смогут устроиться на государеву службу.
— Прилюдно? — удивился Питерский.
— Люди любят зрелища.
— А завтра такую семью спокойно могут изничтожить, сводя старые счеты, — догадался Фома.
— Не только. Мало ли кому семья за столетия насолила? Свести с ней счеты могут и банды, которым аристократы перейти дорогу, и бастарды. Да много кто.
— Вон оно что, — покачал головой Фома. — Выходит, Свиридов думает не только о себе, но и о семье?
— О том, что от семьи осталось, — поправил его я. — От Елены Анатольевны он успел прилюдно отказаться, а Наталья… На месте отца, я не возлагал бы на нее больших надежд. Хотя кто знает? Быть может, девушка и впрямь станет для него опорой. Особенно после потери старшей дочери.
— Мне неясно, как он мог так запросто отдать дочь в вашу семью, — признался Фома. — Он ведь вас не знает вовсе. И не мог быть уверен, что девушке будет у вас хорошо. Вдруг бы вышло, что Чеховы не самые добрые люди. И бедняжка оказалась бы в опале.
— Елена Анатольевна далеко не безобидна, — усмехнулся я, вспомнив предупреждение судьи. — Поверьте, она не так просто стала высокооплачиваемым адвокатом в таком-то возрасте. И дело вовсе не в фамилии.
— Ну так и вы уважаемый адвокат, хотя опыта у вас немного, — напомнил Питерский. — Что до фамилии, то Елену Анатольевну ведь уволили как раз из-за потери этой самой фамилии.
— Поверь, пройдет немного времени и те, кто отвернулся от княжны, пожалеют о своем решении. А она вряд ли забудет тех, кто ее предал или проявил неуважение. Сдается мне, что бывшая Свиридова обладает хорошей памятью и недобрым нравом.
— Славно, что она вам не глянулась, — бесхитростно выдал Фома. — Тяжело жить в дамой, которая злая и все помнит.
— Как знать, может, она будет по-другому себя вести с тем, кто будет ей по сердцу, — я пожал плечами. — Но ты прав — все, что ни делается, то к лучшему. Ладно, пойдем обедать.
Встал на ноги и вышел в приемную. И заметил письмо, которое лежало на столе секретаря. Адресом отправителя значился судебный участок.
— Простите, вашество, забыл сказать, — смущенно пояснил Фома. — Тут корреспонденцию доставили, пока вы беседовали с судьей.
Я взял конверт. Вскрыл его и вынул повестку. Заседание по делу было назначено через три дня. А я даже не видел материалов по делу. Придется просить Арину Родионовну о помощи. Она наверняка знает побольше моего. Я в очередной раз убедился, что девушка была талантливой в своем деле. Наверняка, когда она закончит учебу, то станет отличным специалистом. И я, конечно же, буду гордиться ее успехами. На душе потеплело от мысли о девушке.
Я вынул из кармана телефон, набрал номер Нечаевой. Она взяла трубку почти сразу:
— Добрый день, Павел Филиппович.
— Добрый, — ответил я. — Сегодня неприемный день. Но я с самого утра в делах. Не смог позвонить вам раньше.
— Я не сомневаюсь, что вы обратились ко мне по делу, — усмехнулась девушка на другом конце провода.
— Выходит, я настолько предсказуемый? — я потер переносицу.
— Пока вы не забываете присылать мне цветы, я буду делать вид, что все в порядке, — отозвалась Арина Родионовна и я мысленно поблагодарил Яблокову за ее заботу.
— На самом деле мне и впрямь нужна ваша помощь. Могу ли я попросить вас собрать материалы о рыбацком споре? Со всеми заботами я совсем забыл о текущих делах. И полагаю, что тем самым могу подвести клиента.
— Вам не стоит об этом беспокоиться. Я собрала всю нужную информацию и сложила все документы в папку с пометкой «Неудачная рыбалка».
— Арина Родионовна, вы меня спасаете.
— Насколько мне известно, это вы меня спасли, — проговорила девушка, прикрыв трубку ладонью, отчего ее голос стал глубже. — Я позвонила Савельевой, а ответил мне господин Зимин. Он сказал, что Ольга временно изолирована, и посоветовал уточнить у вас детали произошедшего. Станислав Александрович намекнул, что я пропустила какую-то очень любопытную сказку, которую он услышал в вашем доме.
— Все так, — кивнул я, забыв, что собеседница меня не видит.