Но..вот, мне 23 года, я учусь в одном из самых лучших медицинских университетов на терапевтическом факультете. Про одногруппников не могу и не хочу ничего сказать. Ведь я толком ни с кем не общаюсь, только старосте пишу, если буду отсутствовать. Я уже ненавижу весь университет, всех преподавателей, что специально заваливают меня, потому что “ну ты же на бюджете, значит обязана знать всё, даже то, что я не рассказывал/а”. Ладно еще, если бы там были вопросы по типу “С какой температуры можно давать ребёнку/взрослому жаропонижающее?”, но нет же. Задают то, что сами не знают и не могут сформулировать ответ.
Идиоты, в общем.
Осталось совсем немного до окончания ординатуры, но я ещё не знаю, пойду ли на аспирантуру, или нет. Жизнь покажет.
Всё-таки выключив ненавистный будильник, я встаю с кровати и иду в ванную комнату, чтобы принять контрастный душ и поднять себе настроение маской для лица, но не тут то было, ведь я..
— Ааай, гребанный шкаф, кто его сюда поставил!? — прокричала я от жуткой боли в большом пальце на ноге. И да, я мучаюсь уже более 10 лет с такой проблемой как вросшие ногти.
Это начиналось безобидно, но уже через два года мне сделали операцию в одной из больниц нашего города. В общем, до своего 23-летия я пережила шесть операций на большие пальцы ног. К годам шестнадцати я забила и поняла, что толку от этих операций ноль. Даже начала ходить в Питере к дерматологу в платную поликлинику, отваливала за анализы и приемы больше трёх тысяч за раз, но результата никакого. На две недели всё проходило, но потом всё по новой.
Покрыв “любимый” шкаф трехэтажным матом, я не сдержалась. Меня накрыла истерика. В этой истерике было всё — боль в пальце, непонимание, почему врут хирурги, недавняя, очередная ссора с родителями, неудачи и провалы в танцах, всё та же боль от предательства возлюбленного.
Через минут так 10, я посмотрела на время и поняла, что ничего не успеваю. Поэтому, вытерев с горем пополам слёзы, пошла в ванную комнату. Наконец-то умылась, приняла контрастный, холодный душ, накрасилась — легкий слой тонального крема под цвет кожи, перекрыла синяки под глазами консилером, закрепила всё прозрачной, матирующей пудрой, нанесла немного румян с хайлайтером. Завершила макияж ресницами, просто подкрутила их керлером* и накрасила черной тушью.
(*Керлер (от англ. curl — «завивать») — инструмент для завивки ресниц, который ещё называют зажимом или щипчиками)
Надев на себя черный, брючный костюм из довольно широких брюк, белого боди с длинным рукавом и укороченного пиджака, подчеркнула образ серебряной подвеской с серым, перламутровым клевером и пшикнула на шею с запястьями любимые духи. Они были не приторно сладкие, но и не сильно терпкие.
Схватив любимую сумочку, я закинула туда телефон, повербанк** и маленький флакончик своих же духов, ведь пар сегодня много, а запах выветривается.
(**Повербанк — это портативное зарядное устройство, внешний аккумулятор. Оно предназначено для подзарядки электронных гаджетов, когда нет доступа к электрической сети.)
Обув небольшие, черные каблуки и накинув на плечи пальто, я вышла из квартиры, закрывая дверь на замок. Как назло, сегодня не работал и лифт, который всегда раньше работал. Разочарованно промычав в который раз за это утро, побежала на первый этаж по лестнице, попутно закидывая ключи в сумку.
* * *
Уже вечером того же дня я ехала обратно с университета в полном, душном вагоне четвертой линии Петербургского метрополитена, надеясь побыстрее доехать до своей остановки и услышать желанное “Следующая станция — Василеостровская “.
Настроение было самое отвратительное за последние недели. Снова докапывался и угрожал младший брат, преподаватель занизил мне отметку за проект, сказав, что я могу гораздо больше и лучше. Хотелось просто свалиться с ног и впасть в спячку до 1 июля. Желательно.
Совершенно случайно я толкнула сзади стоящего человека, и повернувшись, уже хотела извиниться, но не тут то было. Пока я замерла, не веря своим глазам, злющий молодой человек буквально рычал мне свою речь.