– Почему? – подняла она голову, я отвёл волосы с лица и погладил бархатистую скулу подушечкой большого пальца, удерживая лицо в ладони. А другой всё ещё прижимая её к себе за талию.
– Не знаю. Мне кажется, что хвост не должен расколоться. В воду мы не упадём. Сейчас самолёт снижается над Амазонкой.
– Вернее всего падаем.
Люди не прекращали кричать и плакать. Было всё слышно отчетливо, но приглушено. Звуки терпящего крушения самолёта ничем не передать. То, что показывают в кино, это полнейшая чушь. На экране сложно передать ауру ужаса, обречённости, сожаления, злости, жажды спастись любым способом. Разум отключается, остаются первобытные инстинкты.
У меня же в крови был адреналин. Он буквально заставлять бурлить кровь. Давно я не чувствовал себя так легко. Кристина тоже не истерила, не плакала. Я был ей очень благодарен. Разве мне не повезло её встретить? Где я найду ещё такую девушку, у которой каждую секунду нахожу всё больше достоинств?
– Сядь ближе. Подтяни ноги к груди, склони голову к коленям, так защитишь лицо. Правильно. Вот так, – обхватил я её своими ногами, и руками закрывая, как коконом.
А лицом уткнулся ей в затылок. Смешно. Я этим бы её не спас. Но всё же делал всё, что было в моих силах на данный момент. Мы были зажаты в углу, и нас бы сложно было выбросить при ударе. Да и травм меньше, если не бьёшься об углы и стены.
– Если выживешь, найди моего брата. Ему десять лет.
Это были её последние слова перед тем, как нас тряхнуло так, что я едва не прокусил язык. Казалось, что кто-то мощный, типа Халка, тащит нас по огромным острым камням. Скрежет, рёв, тяжёлые удары и дикая тряска продолжались, вероятно, недолго, но казалось, что с начала катастрофы прошло не менее нескольких часов. Как тянется время, когда ты в опасности… Оно становится тягучим и замедляется, запечатлевая детали в твоём мозгу. Всё прекратилось внезапно.
Наступила оглушающая тишина, которая затем наполнилась разными звуками. Ясно было одно – есть выжившие пассажиры, кроме нас.
– Господи, Дэвид, ты спас меня. Спасибо тебе! Ты не знаешь границ моей благодарности, – развернулась в моих объятиях девушка и обняла меня за шею.
– Желательно, чтобы она была безгранична, – прошептал я, впиваясь в пухлые губы поцелуем.
Я целовал её жадно, глубоко, как будто хотел её клеймить. Так страстно, чтобы сделать её зависимой от моих поцелуев. Она отвечала. Странно, что неумело. Меня это радовало. Неискушённая. Не испорченная. Моя!
– Подожди. Это слишком. Надо выйти отсюда, – вдруг отпрянула Кристина, пытаясь выбраться из нашего спасительного закутка.
– Ну, вот. Всё испортила. Куда ты спешишь? Там ничего нет интересного. Много смертей, раненных и кругом на многие километры непроходимые джунгли, – безразличным тоном сказал я, боясь представить всё это на самом деле.
– Если сейчас ты пытаешься меня отвлечь, то у тебя это паршиво получается, – резко ответила мне девушка, дёргая на себя деформированную дверь. У неё вряд ли получилось бы её открыть: заклинило.
– Поможешь или будешь сидеть, пока не спасут? – возмущённо спросила она.
– Нет. Сидеть бесполезно. Спасение утопающих – дело самих утопающих. Сейчас тем, кто за той дверью, не до нас. Я хотел урвать ещё немного времени наедине с тобой.
Кристина заалела щеками. Вдруг свет моргнул и погас.
– Проклятье! Теперь точно здесь не останусь. Я боюсь темноты, – выругался я, поднимаясь, отодвигая её в сторону, и изо всех сил дёргая дверь.
– Это признание или ты так настраиваешься на борьбу с дверью? – хмыкнула девушка.
– А ты смелая. Уважаю, – искренне восхитился я.
С большим трудом, но всё-таки дверь поддалась. Зрелище, что предстало перед нами, было ужасным.
Глава 8. Последствия
Кристина
Огромная машина разломилась надвое, как будто была сухим бобовым стручком, а не воздушным транспортом со сверхпрочной обшивкой. Мы находились чуть выше по уровню, чем вторая половина самолета, которая белым пятном виднелась чуть ниже и дальше. Её бы вообще не видно было бы, если не разница в высоте расположения.