— И что же вы сделали?
— Как что? Я так и написал в его блокноте: «На добрую память от Рабиндраната Тагора». Хотите, я и вам сделаю такую надпись.
— Нет, спасибо.
— Ну, тогда разрешите откланяться. Рад был увидеться с вами, господин Секандар.
Тот пробурчал что-то неразборчивое. Джавед рассмеялся и вышел из дома в отличном настроении.
Малик Амвар приблизился к зятю, приветствовал его со старомодной учтивостью и сказал:
— Прошу прощения, этой ночью моя супруга видела страшный сон и потеряла покой. Ей захотелось прийти к своей дочери. Я объяснял, что неприлично наносить визиты молодоженам на второй день после свадьбы, но вы же понимаете… Материнское сердце не успокоишь словами.
— Господин Малик Амвар, — выступившая из глубины комнаты Фатьма приветствовала гостей традиционными поклонами, — двери нашего дома всегда для вас открыты. Это теперь и ваш дом. Сынок, проводи дорогих гостей наверх.
Новобрачный не хотел этого визита и боялся его. Как некстати все получается! Фейруз и без того перенесла сейчас потрясение после встречи с Джаведом и вот теперь новое испытание.
Если бы Ахтар Наваз мог, он бы запер любимую в башне из слоновой кости и никому не позволил бы видеться с ней.
— Прошу вас! — вежливо сказал новобрачный, пропуская вперед гостей.
Несчастная девушка стояла у окна, печально глядела на улицу и ничего не видела. Перед глазами всплывал облик любимого, она слышала его слова, будто наяву:
«О чем ты просила святого отца? — Я просила, чтобы исполнились все желания моего возлюбленного. А ты? — Я ничего не просил, но теперь хочу попросить, чтобы никогда не разлучаться с любимой».
Нет, не помогли их молитвы, и самое страшное случилось. Так устроен мир, мы не получаем того, чего хотим. Каждый раз судьба наказывает нас, играет, словно куклами. Поэтому жизнь так часто бывает невыносимо тяжела. Полностью ею довольны лишь умалишенные, они всегда счастливы.
Рай в небесах, ад — под землей, а посередине, нечто среднее…
Ее размышления прервало появление родителей. Исстрадавшаяся мать бросилась к дочери, обняла ее:
— Доченька, я видела такой страшный сон… Еле дождалась утра так мне хотелось увидеть тебя. Как ты?
— Разве вы не видите мою радость, мама? — слезы катились одна за другой по щекам девушки. Но выражение лица ее было спокойным, тихим, как и подобает новобрачной. — Я очень счастлива, мама, и пока я жива, я буду покорна своей судьбе…
Ахтар Наваз не выдержал этой сцены. Резко повернувшись, он вышел из спальни. Малик Амвар проводил его внимательным взглядом. Отец был немного растерян — как понять эту молодежь? На свадьбе они так радовались! Ахтар был весел, да и Фейруз охотно выполняла все таинства обряда, а теперь их будто подменили. Куда девалась их радость? Одни слезы… Но теперь все это касается только двоих — мужа и жены, теперь отец не несет ответственности за жизнь дочери — все на плечах Ахтар Наваза. Он обязан позаботиться о своей супруге.
Однако Амвар не выдержал, позвал ее:
— Фейруз, доченька…
— Я не жалуюсь, отец. Прошу вас, помолитесь за меня. Пусть Бог даст силы и терпение вашей дочери.
Старик почувствовал, что еще минута — и он не выдержит, разрыдается вместе с дочерью. Видимо, стар он стал, размяк. Женские слезы размягчили его душу. Малик Амвар повернулся и хотел было уйти. Пусть мать и дочь отплачутся, но Фейруз вскрикнула жалобно:
— Отец! Отец!
Он повернулся, протянул к ней дрожащие руки, и дочь бросилась ему на шею, так когда-то в далеком детстве прибегала она к молодому Малик Амвару со своими обидами и горестями. Фейруз бурно разрыдалась, и старик уронил несколько холодных слезинок на ее праздничное платье. Вытерев незаметно слезы, он все повторял тихим голосом:
— Ничего, доченька, ничего. Все пройдет, все еще наладится, вот увидишь…
Но эти слова мало успокаивали несчастную девушку. Она понимала, что ничего уже не изменить. Произошло непоправимое. Это не детские горести, когда отец мог ей помочь. Теперь он не властен над событиями, и ей остается смириться со своей участью.
Мать не могла больше этого видеть. Кое-как собравшись, родители Фейруз покинули дом, где поселилась печаль.
Фатьма попыталась удержать их, но они не смогли даже соблюсти приличия. Единственное, на что их хватило, это присесть на минуту за стол, накрытый для чаепития. Малик Амвар выпил чашку, а Сария лишь пригубила, чтобы не наносить оскорбления хозяевам.