— Только не для меня! — Ахтар пошарил в кармане и вытащил подаренный когда-то ключ, которым ему ни разу не пришлось воспользоваться. — Сегодня она станет моей, — поделился он со стариком. — Или я — ее. Я что-то запутался…
Привратник махнул рукой, понимая, что остановить Ахтара ему все равно не удастся, но все-таки крикнул ему в спину:
— Боюсь, что входить туда опасно — по ночам из дома слышится музыка.
Однако увидев, что господин уже вошел в дверь, старик предпочел делиться остальными своими наблюдениями с собакой, свернувшейся у его ног.
— Конечно, Яки, чего еще можно ожидать от дома, хозяйка которого покончила с собой? Эх, наша бедная райская птичка! Все ей хотелось выпорхнуть из клетки, да только удалось это или нет — один Бог знает.
Ахтар шел по темному залу, пытаясь нащупать выключатель, но это ему никак не удавалось.
— Хусна! Где ты? — закричал он. — И почему так темно?
Из дальнего угла послышались тихие звуки ситары, и он пошел на них, узнавая мелодию песни, которую она ему пела когда-то:
— Включи свет, Хусна, я не вижу тебя, — попросил он, и сейчас же все вокруг осветилось голубоватым сиянием.
Хусна в серебристом платье шла к нему с ситарой в руках. На груди у нее ослепительно сверкал круглый медальон.
— Какая ты бледная, — поразился Ахтар. — Все грустишь? Ничего, это уже позади. Теперь тебе станет веселее, вот увидишь!
Он потянулся, чтобы коснуться ее щеки, но женщина внезапно отпрянула, так что пальцы Ахтара ощутили лишь воздух.
— Хусна, я пришел к тебе, чтобы слушать твои песни, видеть танцы, любоваться тобой и…
— Хусна больше не танцует и не поет, — перебила его она. — С этим покончено.
— Почему? — поразился Ахтар. — Ты сердишься на меня за то, что я пьян?
— Потому что Хусна оставила этот мир, — объяснила женщина.
— Забудь об этом, дорогая, — махнул рукой Наваз. — Я сделаю твой мир прекрасным. Снова заиграет музыка, зазвенят твои браслеты…
— Поздно, — покачала Хусна головой. — Все уже кончено.
— Ер-рунда! — возмутился Ахтар. — Ты будешь моей…
Он протянул руки, чтобы обнять ее, не выпуская при этом бутылку, но женщина отступила назад, и у него опять ничего не вышло.
— Ну, Хусна! — жалобно протянул он, как обиженный мальчик.
— Когда-то вы пришли сюда, чтобы спасти семью сестры, — сурово ответила танцовщица. — А сегодня вы здесь, чтобы разрушить счастье своей семьи. Я не желаю этого видеть. Уходите и… берегите свой брак с женщиной, которую любите.
— Да что это за любовь? — закричал он, бросая наконец свою бутылку и сжав голову руками. — Это не любовь, это сплошная боль, низость, предательство. Она не любит меня, я ей не нужен. Ты, ты мое спасение, Хусна. Дай мне руку, пойдем со мной, ты нужна мне!
Он подошел к ней совсем близко и попытался взять ее ладонь, но это никак ему не удавалось. Казалось, его руки проникали сквозь ее тело, не задевая ничего в пространстве.
— Что это, Хусна? Я схожу с ума?
— Ахтар, с кем ты разговариваешь? — раздался сзади голос Джаведа. — Пойдем-ка отсюда.
— Ты не хочешь поздороваться с Хусной? — обернулся к нему Наваз. — Я требую к ней уважения.
— У тебя уже видения? Хусна умерла две недели назад, в день твоей свадьбы! — раздраженно ответил Джавед, увлекая его за собой к двери.
— Хусна, что он говорит? — закричал Наваз. — Ты умерла? Скажи же ему, что он ошибся…
Однако женщина в серебристом платье молча шла за ним, не произнося ни слова. Ее образ постепенно таял, наполняя темноту серебром наряда, пока наконец совсем не слился с мерцающими сумерками.
— Хусна, что это? — шептал Ахтар. — Я, наверное, совсем пьян. Джавед, куда ты меня ведешь?
— Куда? К твоей жене! — усмехнулся тот, взваливая на плечи тяжелое тело друга.
— К моей жене? Ха-ха-ха! Ты хочешь сказать, к своей любимой? — пробовал возмущаться, вися вниз головой, Ахтар. — Я не желаю! Я не хочу, чтобы ты… Я не хочу…
Поднимаясь по лестнице со своей ношей на плечах, Джавед увидел Фейруз, выбежавшую ему навстречу. Он понял, что она готова броситься к нему, но взглядом приказал ей не приближаться и пошел в спальню. Там он свалил на шелковое покрывало сладко храпящего Ахтара, снял с него туфли и обернулся к застывшей в дверях Фейруз:
— Позаботься о моем друге — я вручаю тебе его жизнь и счастье.
Фейруз подняла на него полные слез глаза.
— Ты мне уже вручал однажды жизнь и счастье, Джавед, — тихо сказала она. — Твою жизнь и твое счастье. И я приняло и то, и другое. Как же мне принять эти?