— За недвижимость, конкретно за этот дом, если я вас правильно понял, — сказал адвокат, — мы еще с вами поборемся.
— Извините, господин Чатури, но я плохо себя чувствую.
— До завтра! — откланялся адвокат и удалился. Гнетущая тишина сомкнулась над головой Ганга. Он медленно опустился в большое мягкое кресло и закрыл глаза.
Ему вспомнилось, как несколько месяцев назад его близкий друг и однокашник, Венаш Бабу, с которым они дружили с детства, в светлом ширвани и гандистской шапочке вошел в его дом. После традиционного вкусного обеда они, выпив вина, сидели на террасе первого этажа, наслаждаясь ароматным чаем.
Еще давно, когда у Венаша родился сын, а у Ганга — дочь, они обручили их с единодушного согласия жен и родственников, дав друг другу слово.
— Твоей юной дочери скоро будет восемнадцать, — улыбаясь, сказал Венаш.
— Ты хорошо считаешь, мой друг, — ответил Ганга, откинувшись на мягкую спинку кресла.
— Я мечтаю, как тебе известно, увидеть женой моего Авенаша твою дочь, дорогой мой друг.
Ганга рассмеялся, довольный:
— Ну так ты ее увидишь!
— Слушай, друг, если дал слово, смотри, не вздумай забрать его обратно.
— За кого ты меня принимаешь? — с сияющим лицом ответил Ганга. — Моя дочь уйдет в твой дом, а мы ведь не чужие, вот и получится, что она снова будет среди родственников.
Друзья пожали друг другу руки.
— И все-таки надо Аниту спросить, — спохватился Венаш.
— Анита! — позвал отец.
На его зов явился слуга и доложил, что Анита купается в бассейне.
— Сообщи ей, когда она вдоволь наплавается, что ее просит к себе отец. Скажи, что я и господин Венаш желаем ее лицезреть.
— Да, да, — добавил Венаш, — пусть соблаговолит предстать пред наши пока еще ясные очи.
Слуга с поклоном удалился.
Юная дочь брахмана Анита получила прекрасное воспитание в традициях касты. Кроме того, она окончила школу и колледж.
Легким движением изящного животного она вышла из воды, взобравшись на мраморный бордюр бассейна.
Вода нежным и ласковым ручейком стекала по ложбинке ее красивой спины, растекаясь по отрогам небольших, но рельефных бедер, схваченных голубым шелком купальника. Анита была среднего роста. Ее точеная фигура и совершенство пропорций создавали иллюзию миниатюрности. На самом же деле тело ее было соразмерно своему весу, сильным, гибким, изящным. Можно было подумать, что природа, проектируя ее, наряду с многочисленными приборами для проектных работ в обязательном порядке употребила лекало — так все в ее фигуре было слажено, мягко сочленено и сопряжено, что любой самый строгий аскет, и тот произнес бы: «Творец! Велики дела твои! Ты создал человека совершенным!»
Безусловно, Анита была несовершенна, как и все представительницы прекрасного пола, хотя бы уже потому, что женщина, как женский вариант человека, не воплощает в себе всего человека. «Совершеннейшими вы станете тогда, когда двое станут одним». А потому — путь к совершенству впереди, он открыт для человека… И именно благодаря этому существует движение, имя которому — жизнь. Жизнь людей…
Наряду с миловидностью, кротостью и поэтичностью натуры характер Анита имела вспыльчивый, гордый и подверженный «волшебному яду желаний». Высокое чувство собственного достоинства, доброта и впечатлительность мирно сосуществовали в этом юном сердце.
Она уже набросила на себя цветастый шелковый халат, когда услышала голос слуги.
— Госпожа Анита! Вас просят пожаловать к себе ваш отец и господин Венаш Бабу.
«Венаш Бабу! — сердце Аниты застучало. — Вот-вот должна решиться моя судьба», — подумала она.
Авенаша, сына господина Бабу, она видела несколько раз. Год назад он был у них в гостях. Они играли в теннис, кормили лазающих по ветвям хануманов и попугаев. Он нравился ей, красивый, высокий, плечистый и кудрявый, с белыми, ровными зубами, а главное, с длинными ресницами!
Она быстро и ловко переоделась в своей комнате. Подкрасила тику. Дорогие, немногочисленные украшения заняли свои привычные места. Легкое, как паутинка, сари лимонного цвета, великолепно подчеркивало ее точеную фигуру. Анита явилась перед отцом и его гостем во всем великолепии молодости и красоты, легкая, как облако в лунном свете. На террасе словно посветлело при ее появлении. Лица стариков озарились сиянием, а в их усталых сердцах проснулась теплая волна неувядаемой жизни. Они встали. Гость на мгновение потерял дар речи.
Голос слуги, доложившего о приходе господина Венаша Бабу, прервал воспоминания Ганга.