Слезы катились по ее прекрасному лицу. Зерно страдания запало в ее молодое сердце и медленно давало свои разрушающие ростки.
— Я сейчас спущусь и позвоню врачу. И сразу же вернусь, хорошо?
Анита кивнула.
— Все успокаиваешь свою любимицу? Неплохо было бы, если бы она оставила этот дом подобру-поздорову! — прошипела, словно змея, Кишори.
— Побойся Бога! Что ты говоришь, безумная! У бедняжки такое горе!
— Каждому свое. Каждому отмеряется за грехи его и его предков свыше. Пусть и она выпьет свою чашу. Но мой сын достоин лучшей участи.
— Замолчи! Завтра похороны моего друга! А ты, случайный комок ничтожной плоти, как ты смеешь при мне держать такие речи? Кто ты есть пред ликом вечности? — как истый жрец произнес Венаш, и на глазах его выступили слезы.
Он быстро поднялся наверх, постучал в дверь спальни. Анита открыла дверь.
— О, дочь моя! Будь мужественной!
— Что случилось? С отцом плохо? — широко раскрыв глаза, растерянно спросила Анита.
— Да, да…
— Он живой?
— Анита… — Венаш сел на стул. — Твой отец умер.
— Как умер?! Этого не может быть! Вы ошиблись!
Воцарилось молчание. Гроза утихла. Мерный дождь барабанил по стеклам. Венаш молчал, давая возможность сознанию Аниты овладеть информацией под его контролем.
— Он не мог умереть, не позвонив мне!
— Твой отец, Анита, не смог тебе позвонить. Он был очень слаб. Врач и адвокат твоего отца ждут тебя, чтобы поговорить с тобой. После обеда мы поедем туда, хорошо?
Но она не отвечала. Венаш понял, что она потеряла сознание. Он быстро принес сердечные капли. Дал ей понюхать мускуса и, когда она пришла в себя, заставил выпить лекарство.
— Что с моим отцом? Ах, да… Неужели?!
Она упала на грудь Венаша. Ее узкие плечи вздрагивали, как крылья раненой птицы, а он гладил рукой ее волосы, приговаривая успокаивающим тоном самые ласковые слова, которые только приходили ему на ум. Потом он помог добраться до кровати и уложил ее.
— Дочка! После обеда поедем, хорошо?
Анита не ответила. Она забылась тяжелым сном. Венаш постоял несколько минут, прислушиваясь к ее дыханию, затем потихоньку, стараясь не шуметь, вышел и плотно прикрыл за собой дверь.
Он быстро вышел из дома, сел в машину и поехал к старому другу, душа которого покинула временное обиталище и отправилась на свою истинную родину, в бесконечность, где нет печали и страданий, а жизнь — вечная…
На второй день после похорон произошла ужасная сцена: Авенаш грубо сказал Аните, чтобы она убиралась вон из его дома. Свекровь, подливая масла в огонь, играла в этом спектакле главную роль.
— Говорят тебе, убирайся! — визгливо кричала Кишори.
— Нет! Не надо! Не выгоняйте меня! — умоляла Анита, бедная сирота, похоронившая отца и оставшаяся без средств к существованию, одна в целом мире. Где ей приклонить голову?
Но свекровь и муж напористо наседали на нее, не выбирая выражений.
— Убирайся, несчастная, из нашего дома! Уходи по-хорошему, а то… — визжала Кишори.
— Умоляю вас, не выгоняйте меня, пожалейте! — со слезами просила ее Анита, сложив ладони у подбородка.
— Ишь чего захотела! Почему я должна тебя жалеть? — измывалась свекровь, упершись руками в бока.
— Мне некуда идти… Не выгоняйте! — рыдала сноха, стоя на коленях.
— Отца не стало, все его богатство исчезло. А теперь мы тебя должны содержать? — Кишори пошла в наступление. Ее жестокости, алчности и негодованию не было предела. — Вон отсюда, потаскушка! И чтоб я тебя больше не видела! Жалкая нищенка!
Все это время Авенаш сидел в кресле и нетерпеливо ожидал, когда стремительная атака матери увенчается успехом.
Анита подбежала к нему. Ломая руки и обливаясь слезами, она стала умолять его урезонить мать, еще не веря, что он может так жестоко поступить с ней, тем более в такое время, когда на нее обрушилось несчастье.
— Авенаш! Помоги мне! Ты — единственная моя защита! — почти закричала она в отчаянье. — Не бросай меня, у меня никого нет! Я одна на свете…
— Ничего! — презрительно бросил ей он. — Кого-нибудь найдешь!
Он встал, поправил галстук и вышел во двор, под проливной дождь. Через несколько минут взревел мотор, и Авенаш уехал к Радхе, чтобы обсудить ситуацию и развлечься.
Анита, горько рыдая, упала на диван. Силы покидали ее. Неопытная душа билась, как птица в клетке. Реальность разрушила все ее идеалы.
Утром все еще шел дождь. Низкие тучи, гонимые ветром, неслись бесконечной чередой.