Бахадур, радостно подпрыгивая, лапой открыл дверь и пропустил кормильцев вперед, а затем вошел сам.
— Ну что, дневальный, как дела? — устало спросил Берджу у ханумана. Та взяла его за руку и подвела к колыбели.
Берджу посмотрел на девочку, которая мирно посапывала. Ее щечки были розовыми.
— Прекрасно! А сейчас будем готовить ужин! — и он поставил корзину на стол.
Бахадур привычным движением челюстей схватил чайник за ручку и отнес его на плиту.
Божанди чистила апельсин и наблюдала за Бахадуром, который взял кость, пожалованную ему хозяином, и положил ее в свою миску.
Берджу промыл рис, порезал маленькими кусочками мясо, добавил пряности, морковь, лук, чеснок и поставил на огонь.
— Сегодня плов, Бету! Ты его заработал.
— А дежурному тоже полагается?
— Конечно! Бахадур обижен не будет.
Бахадур вильнул хвостом и благодарно посмотрел на хозяина своими блестящими и умными глазами.
Хануман положила очищенный фрукт на стол и, усевшись на лавке, стала ждать, когда все сядут за стол.
— Итак, плов готов! — через некоторое время объявил великий фокусник и разложил кушанье по мискам.
Он щелкнул пальцами, и вся семья принялась за еду.
Хануман, щурясь, ела солнечное яблоко — апельсин, пес тщательно расправлялся с костью. Но вдруг шерсть Бахадура встала дыбом. Не успел Берджу спросить, в чем дело, как он в молниеносном прыжке очутился на колыбели и тут же, с грохотом перевернувшись в воздухе, клубком завертелся по глиняному полу. В его челюстях хлесталась большая кобра. Бахадур, урча и брызгая слюной, мгновенно разорвал ее капюшон. Змея, вяло обмякнув, застыла на полу, как пеньковый канат. Обезьяна ловко схватила ее в охапку и выбросила во двор. Двое павлинов набросились на жертву, устроив обильный пир.
Ошеломленный Берджу подбежал к колыбели. Девочка, вся красная от натуги, кричала во всю силу своих легких. Он взял ее на руки и стал успокаивать. Затем положил на свою деревянную кровать — чарпаи, поверхность которой была сплетена из толстых брезентовых лент, заменявших матрац, и смазал ее лоб маслом гхи. Ребенок сразу успокоился, увидев знакомые лица и мордашки.
Вся семья окружила свое дитя.
— Молодец, Бахадур! — весело сказал Бету. — Отец! Надо придумать особенную медаль за отвагу и бдительность!
— Верно, Бету! А пока, — и с этими словами он наложил полную миску плова и под общее одобрение поставил ее перед часто дышащим псом, — вот ему награда. Ешь, Бахадур! Спасибо, брат! Ты спас жизнь еще одному человеку, — он обнял пса, и на его глазах выступили слезы.
Ужин продолжался в спокойной и дружественной обстановке полного взаимопонимания, как сообщают в официальных отчетах.
На другой день после того, как Авенаш со свекровью выгнали Аниту с ребенком на улицу, она очнулась в больнице. Ребенка рядом не было. Она испуганно водила глазами из стороны в сторону и силилась вспомнить, что произошло с ней, где ее ребенок и почему она оказалась здесь. Вскоре она поняла, что ее попытка самоубийства не удалась, но совершенно не могла вспомнить, куда положила свою маленькую девочку. Все произошло слишком внезапно. В памяти всплыл поезд, который ослепил ее прожектором сквозь хлесткие струи ливня и блеск молнии, совпавший с сокрушительным ударом грома, заставившим ее отчаянно и решительно упасть на рельсы… Перед глазами несчастной всплыл ослепительный круг прожектора, и она вновь потеряла сознание.
Придя в себя, Анита увидела, что рядом с ее кроватью сидит молодая девушка в белом халате.
— Где я? — безразличным голосом спросила пострадавшая.
— Вы в больнице, госпожа, — ответила сиделка, поправляя сползшую простыню. — Вчера, в грозу вы потеряли сознание прямо на рельсах. Вас увидел какой-то мужчина и, буквально выхватив из-под поезда, привез сюда. Вы спаслись чудом, госпожа. А теперь вам надо успокоиться. Не волнуйтесь, теперь все позади. Постарайтесь уснуть, — она подала Аните таблетку и стакан воды.
Бедняжка дрожащими руками взяла стакан и выпила лекарство.
— А где моя дочь? — испуганно вскрикнула она.
— Успокойтесь! Ваша дочь, возможно, дома! Спите!
Пострадавшая медленно погрузилась в тяжелое и болезненное забытье.
Спустя неделю Аниту выписали из больницы. Она металась по городу, тщетно разыскивая свою дочь. Анита была в панике. Ее воспаленный мозг не мог спокойно и логично мыслить, и поэтому все ее поиски были безуспешными. Она обошла несколько приютов, детских домов и богаделен, но дочери нигде не было. Униженная и одинокая, без крова и средств к существованию, несчастная мать, лишившаяся своего ребенка, стояла в храме на коленях и молила Бога, чтобы он прояснил ее память, вернул дочь или же забрал последнее, что у нее оставалось, — жизнь…