— Невкусно! — повторил Бету и резко отодвинул от себя миску, которая перевернулась, и рис рассыпался по столу.
Божанди перестала грызть яблоко. Бахадур, виляя хвостом, подошел к Бету и положил лапы ему на колени. Высунув алый язык, он заглядывал мальчику в глаза.
— Послушай, сынок, — начал Берджу, немного успокоившись. — Никогда не бросай в грязь кусок хлеба, это великий грех. Так учил меня отец в далеком детстве. И я бы хотел, чтобы ты усвоил мои слова. Меня он растил так же, как и я вас. И как знать, если бы не я, то кто стал бы кормить вас? — горько заключил он. В его глазах застыли страдание и беспомощность. Он хорошо понимал причину поступка Бету.
«Проклятая бедность! — подумал Берджу. — Только она меня и угнетает. Что я могу дать им, кроме этой повседневной, изо дня в день однообразной пищи? Что?..» — и на его глазах появились слезы.
— Отец! Не сердись! — плача, обратился к нему Бету. — Я не то хотел сказать!
— А что? — у Берджу отлегло от сердца, и он сразу же повеселел, этот большой ребенок.
— Объясни ему, Божанди, — попросил мальчик ханумана, сделав ей незаметный жест.
Божанди спрыгнула на пол, затем сиганула на тумбочку и сняла со стены небольшую картину в рамке, на которой была изображена красивая женщина в одежде куртизанки. Обезьянка прошлась по кругу, неся портрет перед собой, словно демонстрант. Затем она приложила его к своему мохнатому надбровному гребешку.
— Спасибо, Божанди! — поблагодарил Бету. — На место!
Хануман повиновалась. Картина в мгновение ока была водружена на свое место.
— Мне не ясно, что она хотела сказать этим? Божанди, дружок, что ты хотела сказать? — обратился к обезьянке артист.
— Не ясно? Она просит найти женщину для ведения хозяйства, — грустно произнес Бету, а Божанди закивала головой и пожала ему руку.
Берджу рассмеялся.
— Эту сцену необходимо включить в нашу программу! Ты, Бету, отличный дрессировщик. Звери любят и понимают тебя. Но и вы должны понять меня, дорогие мои! Ведь если сейчас нам живется впроголодь, то где уж тут взять… — Берджу понизил голос и отвернулся.
Некоторое время все молчали. Вдруг Берджу вскочил со стула.
— Концерт! Концерт! Я опаздываю! Заканчивайте ужин без меня! — прокричал он уже в дверях изумленным домочадцам.
Запыхавшись от бега, Берджу остановился около лотка Манни. Усатый великан, улыбаясь, протянул ему заранее приготовленный билет.
— Манни, друг, я не опоздал?! — спросил его вспотевший артист.
— Бери билет и торопись! — добродушно сказал Манни.
— Спасибо! В долг! Только ты не торопи, ладно? Сорок рупий!..
Манни похлопал его по плечу своей широкой, как пальмовый лист, ладонью.
— Иди, иди, артист, тебя ждет подлинное искусство! Выше голову и вперед!
Впервые в жизни Берджу попал на такое зрелище. Огромный зал под открытым небом в виде амфитеатра был набит до отказа. Его можно было сравнить с крутым песчаным берегом реки, на котором расположилась многотысячная птичья стая.
Женщины в дорогих нарядах и украшениях, с замысловатыми прическами; мужчины в светлых и пестрых ширвани, а также в европейских костюмах с белыми рубашками и цветастыми галстуками; бородатые великаны в ярких чалмах; молодежь и бритоголовые старики с пучком волос на макушке — чоти, одетые в сюртуки и штаны из грубого кхади, — все ждали появления Апсары, великой Аниты Дели.
Место Берджу было в третьем ряду.
«Как близко! Это хорошо! Уж я высмотрю все до тонкостей, а потом научу Алаку», — радовался он, с трудом проталкиваясь сквозь гудящую толпу к своему месту. Наконец он добрался до цели и, усевшись поудобнее, спросил у соседей, скоро ли начнется представление. Ему с улыбкой ответили, что скоро.
— А если она не появится? Вдруг заболеет? Тогда пропадут билеты? — с тревогой снова осведомился он.
— Если она не появится, деньги вернут, — успокоил его пожилой мужчина в белом ширвани.
Взволнованное лицо Берджу сияло. Он ждал начала представления с таким нетерпением, с каким дети ждут начала волшебной сказки. Сердце его билось учащенно. Ему казалось, что он выпил чарас. У него рябило в глазах, а в ушах слышался какой-то звон.
Наконец из-за закрытого занавеса к рампе вышел моложавый элегантный мужчина в костюме и галстуке, видимо, импрессарио танцовщицы, и обратился к публике с обычными в таких случаях словами:
— Леди и джентльмены! Счастлив сообщить, что сегодня перед вами выступит непревзойденная исполнительница индийских танцев — Анита Дели!