Чашка выскользнула из рук артиста, но Божанди ловко подхватила ее и поставила на стол.
Берджу вскочил на ноги, вошел за перегородку и приблизился к кровати. На ней и вправду лежала настоящая живая женщина, накрытая его стеганым одеялом. Пораженный комедиант не верил своим глазам. На всякий случай, он протер их.
Женщина, застонав, открыла глаза, привстала и испуганно посмотрела на него.
— Боже мой! — воскликнул пораженный бедный уличный комедиант. — Анита Дели!..
ГЛАВА ПЯТАЯ
Круглая ясная луна стояла в окне, освещая измученное лицо женщины.
— Где я? И что со мной? — едва слышно спросила она, пошевелив сухими губами. В ее больших глазах, смотревших на Берджу, застыл испуг.
— Анита Дели! Боже мой! — артист схватился за голову и стал ходить по комнате, потрясенный этим обстоятельством. — Может быть, я сошел с ума? Это вы? Я не ослеп? Месяц назад я был на вашем концерте, а сейчас вижу вас в своем доме совершенно бесплатно! — как ребенок приговаривал Берджу, все еще не веря своим глазам.
Алака и Бету, прижавшись друг к другу, присели у кровати, наблюдая за происходящим широко раскрытыми глазами. К ним прижались Бахадур и Божанди, не подозревавшие о том, что несколько часов назад они так самоотверженно сражались за жизнь утопающей знаменитости — Аниты Дели.
Берджу опустился на колени перед кроватью, на которой слегка приподнявшись, лежала знаменитая танцовщица, и с восхищением продолжал:
— Денег мне не жалко! Подумаешь, сорок рупий! Но они не всегда есть, — искренне, положив руку на сердце, как бы оправдывался он. — Вы, конечно, меня не знаете, но поверьте, — затараторил Берджу, как поглупевший влюбленный, — люди говорят, что на меня можно положиться! Меня повсюду знают. У меня есть друзья на каждой улице, в каждом переулке, в каждом доме… Мне можно смело довериться. Скажите ваш адрес, и я немедленно доставлю вас домой!
Последние слова отца не понравились Бету, и он с тревогой посмотрел на маленькую Алаку, по щекам которой катились слезы. Бету хотел что-то сказать отцу, но не смог: предательский комок стоял в горле.
— Мне некуда идти! — вдруг сказала незнакомка устало и безразлично и посмотрела на Берджу блестящими, полными отчаяния глазами.
Опершись рукой о спинку чарпаи, она зарыдала. Плечи ее вздрагивали. По ее гибкому телу пробегали судороги.
— Не расстраивайтесь, не надо плакать! Умоляю вас! — нежным, полным сострадания и любви голосом просил, почти заклинал ее Берджу.
— Я совсем одна… У меня отняли все…
— Ну не надо, не надо плакать, прошу вас! Ведь я только с виду такой неотесанный, а сердце у меня нежное. Как только вы начинаете лить слезы, я сразу таю. Так ведь от меня ничего не останется! — терпеливо уговаривал ее и даже попробовал пошутить этот человек «большого сердца», который тянул в этом мире тяжелую лямку, уличный комедиант, приютивший и воспитывающий двух подкидышей и брошенных кем-то собаку и обезьяну.
На мгновение Берджу почувствовал себя несчастным. Но появившаяся вдруг возможность помочь этой женщине, утешить ее, спасти, вселила в него новые надежды, влила силы и придала его существованию новый смысл. Он не находил себе места. Ему было тревожно и радостно.
— Вам не надо ничего рассказывать о себе! — говорил он ей слова, подсказанные его проницательным, всеведающим сердцем, а не умом и расчетливостью. — У вас беда? Нет крыши над головой? Ничего! Живите здесь, у нас! — просто объявил Берджу, как о чем-то само собой разумеющемся.
Это очень понравилось детям. По всему было видно, что Бахадур и Божанди тоже все поняли и одобряют хозяина.
«А иначе зачем было вытаскивать ее из колодца», — единодушно решили про себя хвостатые приятели.
Тот, кто сам терпел лишения, несчастья и унижения, понимает собрата с полуслова. Но, к сожалению, часто не внимают словам бедняка — мудрым, убедительным, полезным; внимают словам богача — дурным, грубым, бесполезным; приветствуют того, кто не достоин приветствия.
Бедный Берджу, с трудом зарабатывающий, чтобы прокормить семью, в этот час мог бы сказать себе: «Слава тебе, бедность! Твоей милостью я стал волшебником: я вижу весь мир, а меня не видит никто!»
Бедность, чистая трудовая бедность! «Это любовь к земле разбудила во мне художника, — говорил великий испанский поэт Гарсия Лорка, — земля для меня неразделима с бедностью, а бедность я люблю больше всего на свете. Не нищету, измызганную и алчную, а бедность — благородную, трогательную и простую, как черный хлеб».