— Что ты, что ты, Бахадур! Ведь оно тяжелое, ты не донесешь! Не волнуйся, милый, я сама! — и Анита внесла ведро в дом.
— Божанди, что-то плоховато получается! Надо еще и еще отрабатывать этот трюк. Смотри! Алле! Гоп! Вот так! Молодец! Ну, пока все. Иди погуляй! — И Берджу вошел в дом. На кухне был образцовый порядок, который могли навести только женские руки. Это удивило и обрадовало Берджу, но тем не менее он сказал:
— Гостям работать не положено, Анита.
— Нет, Берджу, кому дали крышу над головой, тот больше не гость… Я в долгу перед вами, — тихим, спокойным голосом ответила она.
Берджу благодарно посмотрел на нее. Его сердце, не знавшее женской любви, ласки и внимания, учащенно билось…
— Это я в долгу перед вами за то, что вы живете здесь. Вы же великая артистка! — ответил он, сделав руками выразительный жест.
— Это ваш долг перед артисткой, — с улыбкой возразила она, окинув взглядом его статную фигуру. — Но вам возвращает свой долг благодарная женщина. — Она немного помолчала и добавила, опустив глаза: — А теперь я, с вашего позволения, разумеется, хочу взять на себя домашнюю работу.
Бету слушал этот диалог, «навострив уши», стараясь не пропустить ни единого слова. Последняя фраза Аниты, которую они с Алакой уже считали своей матерью, его успокоила. Все развивалось так, как ему хотелось. Он не раз слышал от взрослых, что в доме хозяйкой должна быть женщина. И вот судьба подарила им мать и хозяйку дома. В силу своего решительного характера мальчик, не долго думая, решил поддержать мать. Он подошел к отцу и резонно заметил:
— Отец! Мать занялась хозяйством! Не мешай ей, пожалуйста!
— Бету, что за ерунду ты говоришь, — смутился Берджу и растерянно улыбаясь, обратился к Аните: — Извините его, пожалуйста! Он еще ребенок, да к тому же с малых лет без матери.
Бету не обиделся на отца, потому что знал его характер, простой, непосредственный и правдивый. Чувствуя, что разговор зашел в тупик, он быстро нашелся и, смущаясь, обратился к нему.
— Отец, в магазин опоздаешь! — напомнил он, взяв инициативу и не собираясь ее уступать: — Если сахар кончится, с чем ты будешь пить чай?
— Да, мне пора! — согласился Берджу и с улыбкой посмотрел на сына, про себя поблагодарив его за брошенный вовремя «спасательный круг».
После ухода отца Бету с серьезным выражением лица и ухваткой настоящего мастера-столяра принялся чинить поломанный венский стул. Он намазал пазы клеем, затем привинтил заднюю спинку к ножкам двумя шурупами, и, перевернув стул, оставил его сушиться.
В это время Анита и Алака готовили обед.
До ушей Бету, который изо всех сил стремился укрепить семейный очаг, а потому вольно или невольно установил за всеми неусыпный контроль, доносился их разговор.
— А кто стирает белье? — спросила мать. — Бету?
— Да! — ответила Алака.
— А кто его развешивает?
— Тоже Бету, но ему часто помогает Божанди, если бывает свободна и в хорошем настроении, конечно, — ответила девочка.
Алака взяла мать за руку и сказала:
— Идем, я тебе покажу, где мы полоскаем и развешиваем белье.
— Одну минутку, я только возьму таз с бельем.
Они вышли из дома. Анита грациозно несла на голове алюминиевый таз, нагруженный выстиранным бельем.
На берегу реки кипела жизнь. Пели петухи, блеяли овцы. Бронзовые тела дхоби-прачек блестели на солнце, как бамбук. Они нещадно колотили мокрое белье о прибрежные камни. Ослы время от времени издавали жалобные крики. В стороне от прачек купались мальчишки. Три стройные девушки из деревни шумно полоскали простыни. Анита сняла с головы таз и, поставив его на траву, принялась проворно полоскать белье.
Девушки весело перебрасывались остротами. Их явно нельзя было упрекнуть в чрезмерной стыдливости. По деревенским обычаям, они были без блузок, но без всякого стеснения нагибались так, что все их прелести открывались даже самому ленивому взору. Их груди, полные и сочные, как плоды манго, с темно-коричневыми, словно поджаренные зерна кофе, сосками, устремившими свои взоры на дно реки, колебались в такт движениям рук.
Женщины постарше украшали берег яркими сари и сборчатыми юбками.
— Какой вид отсюда!.. Вон, и деревня невдалеке, — восхищенно произнесла Анита, разгибаясь и оглядываясь по сторонам. — Красота-то какая! И умирать не хочется!..
В густой траве шныряли и прыгали черные грачи. Гогоча, важно шествовали гуси… Фыркая, подбежал Бахадур и лег у ног Алаки. Высунув язык, он поводил мордой из стороны в сторону.
— А чем у нас занимается Бахадур? — ласково спросила Анита, обращаясь к собаке.