— Ну, раз уж вы пришли делегацией, значит, что-то произошло! — добродушно улыбаясь, весело сказал им отец.
Дети слегка замялись.
«Была не была!» — решил Бету и перешел к «делу».
— Отец, ты до сих пор спишь на улице? — спросил он.
Алака, воспользовавшись «проторенной» братом «дорожкой», прозвенела:
— Тебе, наверное, холодно?..
— Оч-чень! — лукаво ответил Берджу.
— Но сегодня ночью мама вынесла тебе одеяло… — развивал Бету свою мысль.
— Ну и что? — последовал простодушный вопрос отца.
Не зная, что сказать дальше, Бету запнулся. Но Алакабез всяких обиняков выпалила с детской непосредственностью:
— А может, это любовь? А?.. — она склонила головку набок и лукаво прищурилась.
— Откуда вам это известно? Вы что, ясновидящие? — в тон ей ответил артист, вешая полотенце на веревку.
— Ниоткуда! Бахадур и Божанди подсказали нам, — ответил ему сын.
— Что именно они вам «подсказали»? — не унимался Берджу, так как ему было любопытно, каким образом эти маленькие «свахи» будут выпутываться из своих же сетей.
— Они подсказали, что мама выносила одеяло и…
— Ну, хватит, хватит! — прервал артист мальчика и, напустив на себя побольше строгости, добавил: — Сейчас же перестань, Бету!
Но не так-то легко было заставить их отступить. Это были хоть и маленькие, но стойкие «вояки», закаленные в боях их тяжелой жизни.
— Второй такой случай тебе не скоро представится, — резонно заметила Алака.
— Иди к ней! А! — наступал Бету на отца.
— И скажи: «Я тебя люблю»! — как истинная актриса, вставила Алака ремарку, извлеченную из своего актерского опыта. Но этого ей показалось мало, и она добавила слова из «Рамаяны», приняв драматическую позу влюбленного: — И еще скажи ей: «Без тебя, дорогая, я не могу жить на свете!»
— А дальше не продолжай! — подхватил Бету. — Этого вполне хватит. Мама сразу же растает…
Берджу смеялся от всей души. Он обнял детей за плечи и сказал:
— Уговорили! Я иду к ней!
Бету и Алака побежали впереди него. Анита готовила завтрак.
— Мамочка, я хочу кое-что тебе сказать! Но мне стыдно произнести это вслух. Давай, я скажу тебе шепотом, на ушко, — Алака подошла к матери и приподнялась на цыпочки. Анита склонилась к ней. — Ну что, Бету, говорить? — обратилась она к брату.
— Так и быть, говори! — махнул тот рукой.
— Хорошо! — обрадовалась девчушка. — Наш папа хочет на тебе жениться! — радостно зашептала она. — Он ждет тебя на улице!
— Мама, соглашайся! — пришел на помощь сестре Бету. — Он будет тебе хорошим мужем.
Лицо Аниты залилось румянцем. Она была смущена и растеряна. От неожиданности она опрокинула чашку с молоком, но Божанди, неусыпно наблюдавшая за всем происходящим, быстро пришла к ней на помощь, подняв чашку и вытерев молоко.
— Спасибо, Божанди, — поблагодарила обезьянку Анита. — Пойду, проверю, высохло ли белье! — и поспешно вышла из хижины.
Бету и Алака обнялись. Бахадур и Божанди подбежали к ним. Все, образовав круг, принялись танцевать, а Бету и Алака напевали веселые куплеты…
Анита прошла мимо Берджу, который неподвижно стоял посреди двора, не осмеливаясь остановить ее. Анита снимала белье, словно во сне. В ее ушах звучали слова детей: «Наш папа хочет на тебе жениться… Он будет тебе хорошим мужем».
От внезапного прикосновения она вздрогнула и оглянулась: перед ней стоял Берджу, который смотрел на нее широко раскрытыми глазами, в которых светилась любовь. Анита потупилась, не выдержав его взгляда…
— Анита, — тихо сказал Берджу, почти не слыша своего голоса.
— Да? — в замешательстве ответила женщина, чье сердце так и не распустилось, словно цветок, навстречу любви и счастью под холодными ударами судьбы. Но оно так жаждало этого чувства, так страдало и мучалось…
— Я… я… хочу тебе сказать, что мы все так тебя любим, — начал Берджу «городить огород». Он чувствовал, что сейчас может сказать какую-нибудь глупость и этим вызвать презрение этой красивой и благородной женщины, ставшей для него бесконечно любимой и дорогой.
Он беспомощно оглянулся, как бы ища опору, и очень пожалел о том, что Бету нет рядом, который немедленно поддержал бы его.
Но Анита, сама удивляясь себе, пришла ему на помощь:
— Берджу, дорогой! Мне без тебя плохо… Когда тебя нет рядом, я грущу… Ты нужен детям, я знаю, но и мне тоже…
— Да, да, Анита, милая! — горячо подхватил ее слова артист. — То же самое я хочу сказать тебе. Я — бедный уличный комедиант, а ты — знаменитая артистка, но я хотел бы надеяться… — он замялся, не зная, как повести себя дальше и старательно припоминая сцены объяснений в любви из фильмов, которые смотрел очень давно, но в эти минуты память совершенно отказалась служить ему, и он прикоснулся к ее волосам и заглянул в ее глаза, полные любви и страдания. В это мгновение он почувствовал глубокое родство своей души с душой этой знатной девушки и заговорил с ней, отбросив все предрассудки.