— Идите быстро в дом! — приказал Берджу детям.
Все, кроме Бахадура, который затаился за углом, повиновались. Пес очень переживал, что ему не представилась возможность вступить в драку.
«А все эта Божанди! Везет же этим священным обезьянам! Ну ничего, — думал он, — придет и моя очередь послужить хозяину. И может быть, даже сегодня…» — Бахадур тяжело дышал, высунув алый язык.
Спустя несколько минут, поверженный незнакомец пришел в себя и поднялся на ноги. Опираясь одной рукой о машину, он пытался свободной рукой стряхнуть с себя пыль. Из носа у него текла кровь. Размазывая ее по лицу, он процедил:
— Я тебе этого не прощу!
— А почему ты напал на меня?! — в ярости закричал Берджу. — Кто она тебе? — и он показал движением руки на испуганную Аниту. — Она твоя знакомая или невеста? И почему она не желает разговаривать с тобой? — учащенное дыхание мешало ему говорить.
Мужчина наконец выпрямился и, убедившись, что крепко стоит на ногах, нагло заявил:
— Эта женщина — моя жена!
Берджу оторопел. Он посмотрел на Аниту, затем перевел взгляд на соперника.
— Ты что, парень, с ума спятил?! — возмутился он и, взяв Аниту за руку, сказал: — Пойдем! Нечего нам с этим наглецом разговаривать. Получил свое, а теперь убирайся! — бросил он напоследок непрошеному гостю.
— А ты спроси у нее, если мне не веришь! — крикнул Авенаш им вслед. — Анита! Скажи ему, кем ты мне доводишься, дорогая! — съязвил он.
Берджу остановился и вопросительно посмотрел на Аниту, на которой не было лица. Губы ее дрожали, глаза лихорадочно блестели. Она словно окаменела, не в силах вымолвить ни слова.
— Спроси ее! Спроси! Я ее муж! — настаивал Авенаш. — Говорю же тебе, как тебя… э… э… Берджу. Ну что, Анита, молчишь? Что ж, это красноречивее всяких слов! Видишь, как она побледнела?! Эта недостойная женщина, — он подошел к Аните почти вплотную и посмотрел ей в глаза, — моя жена, а я — ее законный муж! — победоносно закончил он, бросив на Берджу взгляд, полный ненависти и презрения.
Анита прислонилась к дереву. Она была словно во сне. В ее памяти вновь всплыли потрясения, пережитые несколько лет назад: гремела гроза, сверкала молния, шел дождь… и слышался отвратительный голос Авенаша: «Вон из моего дома, нищенка, потаскуха! И забирай своего ублюдка! А если хочешь умереть, то я с удовольствием оплачу твои похороны!» Потом она услышала грохот поезда и визг тормозов, потрясшие все ее существо, и плач своей крохотной дочурки, которую она положила в контейнер.
Алака подошла к матери и, обняв ее ноги, заплакала.
— Мама, мама! Почему ты молчишь? Пойдем домой! — закричала она, не понимая, почему Анита не реагирует. Ее маленькое тельце содрогалось. Испуганный Берджу принимал самые отчаянные попытки успокоить девочку, но у него ничего не получалось.
Анита все еще не могла прийти в себя, мысленно вновь переживая всю свою трагическую жизнь.
Берджу беспомощно опустился на порог и обхватил голову руками, не зная, что предпринять. У Алаки, кажется, начиналась истерика: ее била мелкая дрожь.
Бахадур и Божанди подбежали к малышке. Анита молчала. Потом вдруг резко повернулась и, глядя перед собой немигающими глазами, медленно не пошла, а «поплыла», как слепая, вдоль улицы поселка.
Берджу ничего уже не соображал. Бету взял Алаку за руку и повел ее в дом. Она не сопротивлялась, перестав причитать: «Мама, мама!» Мальчик уложил ее в постель, а она еще долго хныкала, но, обессилев, наконец уснула.
Анита шла и шла, ничего не видя перед собой. Наконец в ее голове появился слабый просвет сознания, освободившегося из плена воспоминаний, которые, вырвавшись из глубоких тайников мозга, совершенно отключили ее от действительности, и она присела в тени бананового дерева. Мимо проносились машины.
Авенаш осторожно подрулил к ней на своей «пострадавшей» машине. Озираясь, он вышел из нее и приблизился к жене.
— Садись! Поедем домой! Анита, ты слышишь? — резко выкрикивал он, но она не реагировала. Недолго думая, он грубо схватил ее одной рукой за косу, а другой — под руку и резко дернул к себе. От этого Анита вдруг пришла в себя. Увидев перед собой искаженное лицо своего супруга, она истошно завопила и вцепилась в него ногтями. Авенаш в свою очередь издал крик, похожий на визг шакала.
— Ах ты, негодная! Да я тебя… — но он не договорил, так как в это время тяжелая и горячая рука полицейского, словно металлические клещи, сжала его плечо.