Проснувшись, Берджу позвал Бахадура. Но это было излишне. Тот, виляя хвостом и вытягиваясь по земле, уже находился у ног своего хозяина.
Они тихо вышли со двора и отправились в окружное управление за продуктовыми карточками для детей.
Эти карточки были результатом бурной деятельности Аниты, которая обратилась в местные власти, а также в панчаяты — кастовые советы с просьбой о помощи детям Берджу. Там она почувствовала себя прежней: уверенной и настойчивой Анитой, дочерью брахмана. Результаты не замедлили сказаться: Берджу получил минимальное пособие на детей, даже не подозревая о том, что это постаралась Анита. Так что в данном случае его гордость совершенно не пострадала. Просто в один прекрасный день к нему в дом явился агент и попросил расписаться в протоколе, где значились его дети, нуждающиеся в материальной поддержке. Сегодня был последний день, когда можно было получить карточки на продукты питания по самым низким ценам штата Махараштра.
Бету, не найдя Бахадура на месте, взял ведро и направился к водопроводной колонке. Едва он повесил ведро на выступающую, словно морда носорога, переднюю часть колонки, как услышал легкое шуршание шин по дороге. Оглянувшись, он увидел, что к их дому подкатил «ауди». Его водитель, который показался Бету знакомым, открыв дверцу автомобиля, подозвал к себе Бету.
— Ты, случайно, не знаешь, где живет Анита?
На заднем сидении машины Бету увидел женщину. Он спокойно набрал воды и, не говоря ни слова, направился к дому.
Хозяин машины выругался сквозь зубы, но вдруг увидел Аниту, которая вышла из дома.
— В чем дело, Бету? — донеслось до его слуха.
— Какой-то дядя спрашивает, где живет Анита, — глухо ответил мальчик и поставил ведро на лавку.
Анита и Бету быстро вошли в дом и плотно прикрыли за собой дверь.
Авенаш и Кишори были некоторое время в замешательстве, решая, входить или подождать.
— А если она выгонит нас? — раздраженно спросил у матери Авенаш.
— Не выгонит, пойдем! Ты ее законный муж и должен забрать жену домой. О чем может идти речь? Открой дверь, я пойду первой, а ты — за мной.
Мать и сын, слегка сжавшись, неуверенно направились к дому… Минуту постояв в нерешительности, Кишори взялась за металлическую скобу двери и дернула ее на себя. Дверь не открывалась. Тогда Авенаш толкнул ее внутрь, и она со скрипом распахнулась. В темном проеме дверей стояла Анита. Ее глаза гневно сверкали.
— Ох! А я подумала, что нам уже никогда не найти тебя! — льстиво залепетала свекровь.
— Весь город обошли! — Стараясь говорить естественно и просто, дополнил Авенаш, протискиваясь в дверной проем.
Сын и мать, оттеснив Аниту, проникли в помещение хижины.
— На телевидении были! — изображая озабоченный вид, сообщил Авенаш.
— В полиции были! — нежным голосом подвывала Кишори.
— Где только не были, — врал сын, — и, наконец, нашли! — Он бросил на Аниту взгляд, в котором сквозила затаенная злоба.
— Да! — подобострастно подтвердила свекровь. — Дорогая, почему ты так переменилась к нам… Даже не знаю, как сказать, — она на мгновение заикнулась, изображая подступившие слезы, — но наш дом осиротел без тебя, словно душа из него ушла, — произносила она банальности, безуспешно пытаясь придать своему голосу страдальческие нотки и глядя на холодную, неприступную Аниту. Ее душила ненависть к невестке, и она с трудом сдерживалась, чтобы не выйти из роли.
Авенаш помогал ей, как только мог, вовремя «подставив плечо».
— В самом деле, стало как-то неуютно… — грустно проныл он.
— Послушай, доченька, — более уверенно продолжала Кишори, — муж имеет право на свою жену! — как скользкая чешуйчатая кобра, выползла из ее уст фраза, сказанная пресмыкающимся тоном.
— А как же иначе! Хранительница очага! — громко декламировал Авенаш прописные истины.
— Да, да! — подхватила свекровь. — Домашняя богиня!
Анита резко отвернулась. Потом посмотрела на пришельцев с гневом и презрением, и они замерли, чувствуя, что она сейчас их выгонит. Хозяйка, сдерживая себя, проговорила с напряжением в голосе:
— Значит «домашняя богиня»?! — Ее лицо побледнело. — И эту «домашнюю богиню» вы выгнали на улицу, вон, да?! Доверили ее честь пьяным бездельникам?! Я уже сто раз могла умереть с голоду под любым забором. И вы бы не уронили ни одной слезинки… Не так ли?! — глаза Аниты метали молнии.
Кишори стало не по себе. Ее голова задергалась. Она искала нужные слова, но они не приходили на ум.