Берджу шел в густой толпе, ловко перешагивая через ноги людей, сидевших на земле, мимо жаровен, на которых в масле шипели лепешки, коржики и румяные шарики из пресного теста… Мальчики-зазывалы оглушительно кричали в рупор. Артист увидел коллег, уличных фокусников…
Бахадур, виляя пушистым хвостом, высунув язык, мирно шествовал рядом со своим хозяином и другом.
Продавец литографий, которые очень понравились Берджу, громко объяснял собравшимся смысл изображенного.
— Вот тут, видите, — говорил он, — показано, как великие Пандавы выигрывают на состязании женихов руку красавицы Драупади. Вы знаете, кто такие были Пандавы?
— Да, да, конечно, знаю. Мне очень нравится эта картина, я ее возьму, — отвечал покупатель, суетясь.
Берджу вообразил эту картину в своей хижине.
«Дети были бы очень рады, да и Анита тоже! Но увы!..» — вздохнул бедняга.
— А на той нарисован бог Вишну. Он всегда боролся за правду и если видел, что на земле воцаряется зло, то возрождался среди людей в виде разных аватар. А известно ли вам, что значит «аватара»?
— Да, конечно. Расскажите, пожалуйста, какие аватары изображены здесь?
Берджу прекрасно знал множество пуран — сборников мифов, поэтому для него все было ясно. И он шептал про себя стихи, обращенные к Раме, как аватаре — воплощению бога Вишну.
— Это первая аватара — рыба, — охотно стал объяснять продавец, указывая на картину, где из ярко-синей пучины вод вертикально поднималась рыба и из ее широко раскрытого рта выходил Вишну — круглолицый, улыбающийся, с большими ясными глазами, нарядно одетый и украшенный гирляндами цветов и драгоценностей.
— А вот здесь — Вишну в виде черепахи. Он спас все то, что утратили люди в дни потопа. Он всегда делал так много добра! — воскликнул продавец, сверкнув оживленными глазами…
«Прошло несколько тысячелетий со дня потопа, когда Вишну спас жизнь на земле, но на ней так много несправедливости. А несправедливость все же ущербна. Она мертвой хваткой держится за добро, она питается им. Неужели добро поддерживает жизнь зла?.. Зачем?» — такие мысли роились в голове Берджу, который находился под впечатлением увиденного.
Его привлекали наивность и чистота литографий, их красота и яркость. И артисту захотелось изобразить эту чистоту и наивность еще ярче и выразительнее в своих выступлениях. Он погладил Бахадура по ушам и направился на другую сторону улицы. До его слуха донеслась фраза, сказанная продавцом: «Сейчас я заверну. Спасибо! А знаете, скоро придет час, когда Вишну снова появится на земле. Он будет в образе всадника на белом коне и опять избавит мир от зла… Слишком уж много повсюду зла, слишком много!..»
Проверив, на месте ли продовольственные карточки, только что полученные им, Берджу вошел во двор своего дома. Бахадур, увидев Бету, ласково «произнес» несколько «фраз» на своем собачьем языке, подбежал к нему и стал лизать мальчика в подбородок.
Анита наводила в доме чистоту и порядок.
— Боже мой! Какая грязь! А пыли-то, пыли! Да вы хоть когда-нибудь убирались? — спросила она Алаку, которая помогала ей.
— Убирались, — ответила та, комкая в руках тряпку. — В прошлом месяце папа вытирал пыль.
Женщина погладила девочку по аккуратно причесанной головке, понимающе улыбнулась и сказала:
— Почаще надо!
— Я говорила папе. Но нам все некогда. Репетиции, выступления, рынок… и все такое, — не по-детски серьезно объясняла та.
— Надо, дочка, при любых обстоятельствах находить время для уборки жилища. Чистота — залог здоровья. Ясно?
— Ясно, мама! — кивнула Алака и принялась старательно вытирать пыль влажной тряпкой.
Анита пошла на кухню. Послышался звон посуды.
— Отец! — тихо позвал Бету из-за угла хижины. — Подойди, пожалуйста. Есть новость! — таинственно проговорил он, но это не удалось скрыть от Алаки, которая стояла у открытого окна и все слышала. Она выбежала во двор, веселая и раскрасневшаяся.
— Папа, а мы с мамой убираемся в доме!
— Вот и хорошо! И ты помогаешь ей?
— Да!
— Умница… — похвалил отец дочурку и, посмотрев на сына, негромко сказал: — Ну, выкладывай, что там у тебя, уж очень загадочно блестят твои глаза.
— Тот дядя приходил! — шепотом сообщил ему Бету.
— Что такое? Какой «дядя»? — не понял Берджу.
— Мама вернула ему брачное ожерелье.
— Кому? — все еще недоумевал артист.