Божанди закивала головой, и ее надбровный гребешок смешно задергался.
— Милые мои воины! Спасители мои! — растроганная Анита снова заплакала, обняв Бету и Алаку.
Солнце уже село. На землю опустилась темная южная ночь. В комнате стало душно, и Бету открыл форточку. Анита согрела чай и стала накрывать на стол.
В это время дверь открылась и в нее стремительно просунулась голова Бахадура. Он тихо зарычал. Берджу, как пантера, вскочил с циновки и в два прыжка очутился у двери. В темноте он различил три фигуры. Пес громко залаял.
— Слушай внимательно, фокусник! — раздался хриплый и густой голос Гафура. — Если ты не отдашь нам женщину, то вся твоя семья погибнет собачьей смертью!
Сердце Аниты словно оборвалось. Она прижала к себе детей, которые дрожали, как осиновые листочки.
— Я считаю до десяти! — ревел голос, похожий на грохот каменных осколков, осыпающихся со скалы. — Скажи ей, пусть выходит!.. Раз! — начал бандит.
Анита встала.
— Не выходи! — приказал ей муж. — Возьми детей и приготовься. Я отвлеку их внимание и постараюсь задержать, а вы бегите! Ясно?
Бахадур бешено лаял, сотрясая непроглядную темноту ночи. Луна еще не появилась. Глаза Берджу привыкли к темноте, и он без труда мог следить за непрошенными гостями. Он напрягся и старался быть как можно спокойнее, так как прекрасно сознавал, что выдержка и спокойствие в бою — есть истинная храбрость.
— Берджу, я должна выйти к ним! — просила Анита, прижимая к себе испуганных Бету и Алаку. — Одна моя жизнь не стоит ваших!
— Анита, думай, что говоришь! Я ни за что не оставлю тебя беззащитной! — закричал Берджу.
Дети перестали плакать. Бету стал всматриваться в темноту. Он все прекрасно видел в темноте, словно молодой волчонок.
— Шесть! Семь! Восемь! — раздавалось на улице. — Десять! Пусть выходит!
Анита вышла с детьми на порог. Но Берджу в мгновение ока загородил их собой и тихо бросил ей:
— Беги.
Анита и дети побежали вдоль стены хижины, а Божанди, схватив в правую руку масляную лампу, с арканом на шее подбежала к хозяину. Гафур, заметив, что Анита с детьми пытается скрыться, кинулся за ними в погоню и в два прыжка настиг беглецов. Обезьянка, зорко следившая за всем происходящим, последовала за бандитом и в то мгновение, когда он намеревался схватить Аниту, бросила ему в лицо горящую лампу. Гафур был ослеплен, борода его загорелась. Он взревел, как раненый зверь, но все же схватил женщину за руку и резко дернул к себе. Анита удержалась на ногах только благодаря Бету и Алаке, которые вцепились в мать мертвой хваткой. Гафур слегка покачнулся и, тут же получив сокрушительный «хуг» в челюсть, повалился на землю, не издав ни единого звука.
— Анита, беги, прошу тебя! — прокричал Берджу, отражая взмахом левой руки нападение одного из приспешников Гафура. В это время подбежал еще один бандит, бросился на артиста и схватил его за горло. Коленка фокусника, словно шатун паровоза, нанесла ему сильнейший удар в пах. Боль резкой волной ударила в голову нападавшего, он, лишившись чувств, упал и ударился ею о каменный бордюр…
Гафур, оправившись от удара, снова двинулся на Берджу, а его уцелевший соратник схватил Аниту за руку. Бедная женщина безуспешно пыталась отбиться от него.
— Бахадур! — позвал Берджу, показав в сторону Аниты.
Тот, получив приказ, совершил молниеносный бросок и схватил за шею злоумышленника. Челюсти пса-плебея, потомка шакала, сомкнулись, и их обдала теплая волна крови, хлынувшей из раны. Бандит издал нечеловеческий вопль, заставивший Гафура оглянуться. Это дало возможность Берджу ударить его в кадык, но тот лишь покачнулся. Смекнув, что Анита может сбежать, он, похожий на исчадие ада, выхватил кирпан и преградил ей дорогу. Появился серп луны, в лучах которого зловеще блеснула сталь меча. Бету и Алака закричали.
— Не трогайте детей! — взмолилась Анита.
— Ма-а-ма! Ма-а-ма! — вопила Алака.
И тут случилось неожиданное: рука бандита с кирпаном дернулась и выронила оружие. Божанди, набросив и затянув аркан, дергала его к себе. Берджу быстро пришел ей на помощь, резко рванув веревку, и Гафур упал, как подкошенный.
Вдруг Берджу почувствовал сильный удар по голове. В глазах его потемнело, но он удержался на ногах. Как только зрение прояснилось, он резко оглянулся: перед ним стоял раненый Бахадуром приспешник Гафура. Берджу, собрав все свои силы, с размаху ударил ребром ладони по его окровавленной шее. Тот молча рухнул, окропляя цветы и травы кровью.
— Убери руки! Негодяй! — донесся до артиста голос Аниты.