— Незачем продолжать, мой дорогой! Я пойду вместе с тобой, и ты познакомишь меня с Анитой Дели.
— Только приходи один, без жены! А то мало ли чего…
— Хорошо, хорошо! — рассмеялся Джавид.
Друзья расстались. Чатури быстро поднялся на второй этаж и зашел в приемную прокурора.
По пути домой Анита купила черную гуашь и попросила Бету добыть картона. Мальчик указал Божанди на пустые картонные ящики, сваленные около магазина. Обезьянка не заставила себя долго ждать: через две секунды грустный Бахадур уже нес в зубах коробку.
Когда пришли домой, Анита сказала:
— Дети, слушайте меня внимательно! Бахадур и Божанди, ко мне! Нам надо вырезать четыре небольшие одинаковые по размеру картонки вот такой величины, — она расставила ладони, — одинаковые в ширину и в высоту. На них мы напишем два текста, которые я сейчас приготовлю. Хорошо?
— Хорошо, мама! — в один голос ответили брат и сестра.
Бету, вооружившись ножницами, стал вырезать картонки. Потом они вместе с Анитой разлиновали их и сделали надписи.
На двух картонках, предназначенных для Бахадура и Божанди, было написано:
На двух остальных картонках, предназначенных для Бету и Алаки, вместо слов «мой хозяин», естественно, были слова «мой отец».
К каждой картонке Алака привязала шнурочек такой длины, чтобы объявление с надписью находилось на уровне груди каждого из распространителей билетов.
Быстро перекусив, все вышли из дома и сели в автобус, который довез их к кинотеатру «Эрос». Там Анита получила билеты и дала Бету и Алаке по большой пачке. Дети сразу же отправились в шумные кварталы города.
Бахадур с вывеской на шее сел у билетной кассы кинотеатра.
Божанди заняла место, отведенное ей Бету, у центральной театральной кассы.
Вид ханумана, на шее которого висела картонка с краткой, но емкой по смыслу надписью, заставлял прохожих останавливаться. Многие из них сочувственно гладили обезьянку и давали денег, другие, потрясенные этим зрелищем, становились в кассу, где уже скопилась изрядная очередь…
Бахадур был предусмотрительно оставлен около кинотеатра, поскольку, помимо рекламы, он должен был проследить и за безопасностью Аниты…
Продажа билетов в кассах кинотеатра, несмотря на их дороговизну, шла довольно бойко.
Алака и Бету продали все билеты у гостиницы «Тадж Махал» и приехали к кинотеатру, чтобы сдать деньги в кассу.
Они пожали лапу верному Бахадуру и, довольные своей работой, снова скрылись в пестрой толпе, предварительно взяв еще пачку билетов. Они вернулись через два часа, продав все на площади, расположенной недалеко от вокзала «Виктория».
Анита сидела в глубоком кресле в кабинете своего импресарио. Только что она позвонила в больницу. Медсестра сообщила ей, что Берджу выпил лекарство и уснул. Несколько успокоившись, Анита подняла глаза на своего верного друга и тихо сказала:
— Господин Джамини, я очень благодарна вам за участие ко мне… Билеты вроде бы расходятся хорошо. Только что вернулись мои дети, они продали все.
— Отлично, Анита. Я очень рад! Но не стоит меня благодарить. Я просто выполняю свои обязанности.
В дверь постучали.
— Войдите! — сказал Джамини мягким баритоном.
Дверь открылась, и в кабинет вошел высокий седовласый господин. Его серые умные глаза светились добротой. На нем был белый костюм и красивый шелковый галстук светло-коричневого цвета.
— Госпожа Анита Дели? — спросил он.
— Да, это я, — удивленно ответила Анита и сразу узнала его. — Боже мой! Шейх Юсуф! Неужели это вы?..
— Да, дочь моя! Он самый! — воскликнул Юсуф. — Я прочитал в газете рекламу, что завтра вы даете концерт. Вот, приобрел пять билетов для всей своей семьи.
— Господин шейх Юсуф, это мой импресарио!
— Джамини Рой, — поклонился тот.
— Рад, очень рад! — улыбнулся шейх. — Я очень тороплюсь, Анита. Вот вам на всякий случай моя визитная карточка, — он протянул ей голубой плотный прямоугольничек, — я жду вас ко мне в любое время. Нам надо о многом поговорить. А сейчас разрешите удалиться! До встречи! — Юсуф поклонился.
— До встречи! — радостно улыбаясь, ответила ему Анита. — Я всегда помнила и буду помнить вас, господин Юсуф. То, что вы сделали для меня, угодно Богу!