Авенаш, увидев, что его «супруга» улыбается, почувствовал легкий холод суеверного страха.
Кишори крутилась вокруг привязанной к дереву Аниты, как змея вокруг древа познания добра и зла. Казалось, если она откроет рот, тысячи мелких змей, свиваясь в кольца, выползут из ее утробы. Глаза злодейки то горели безумным огнем, бегая из стороны в сторону, то становились сонно-насмешливыми…
Авенаш, похожий на свою мамашу, как две капли воды — и внешне и внутренне, — тоже не упускал возможности всласть поиздеваться над жертвой.
— Развяжи! — строго и спокойно сказала ему Анита.
— Я очень мечтал, моя дорогая жена, чтобы все твое состояние было неразрывно связано с моей судьбой! Поэтому и привязал тебя к дереву веревкой! — ехидно сказал он.
— Отпусти меня! — настаивала пленница.
— Ничего, дорогая! Не печалься! — медленно растягивая слова и как бы наслаждаясь их звучанием, продолжал глумиться подонок. — Я сделаю все, что ты просишь. Сейчас ты будешь свободной не только от этой веревки, но и от… жизни! — и он окатил ее наглым взглядом.
— Нет! — воскликнула несчастная.
— Ты что, забыла наш древний обычай: заветная мечта каждой женщины умереть раньше своего мужа? — Он сделал паузу, чтобы насладиться реакцией своей жертвы на его слова. Авенаш и его мать, как истинные вампиры, пили духовную кровь Аниты. Им было мало только ее богатства. Скорее всего, это богатство было им нужно не как таковое, а как средство угнетения, порабощения и, таким образом, удовлетворения своих садистских желаний, о чем сами они вряд ли подозревали.
— И ты умрешь! — злорадно отрезал он.
— Нет! Замолчи, подлец! — громко сказала Анита и гордо подняла голову. Она больше не желала давать этим отбросам человечества ни малейшего шанса насладиться ее слабостью.
Авенаш сник, энергии у него поубавилось. Жертва больше не «кормила» его темную, сатанинскую душу, но он все еще продолжал:
— Ты не будешь мучиться на костре!..
— Нет! Ты не посмеешь ничего сделать со мной! — спокойно и внушительно отрезвила она его заплывшие жиром мозги.
Кишори пританцовывала, потирая руки и с великим нетерпением ожидая приближения «расправы-ритуала».
— Чтобы тебя похитили и привязали к этому дереву, я отдал очень хорошие деньги, — продолжал Авенаш психологическую атаку.
— Очень скоро ты пожалеешь об этом, а может быть, и сию минуту, — сказала Анита, сама не понимая, почему произнесла именно эти слова.
У нее за спиной раздался громкий хохот, похожий на грохот обломков скалы, падающих в бездну.
— Тебе не придется долго страдать! — сказал Авенаш и с глубочайшей ненавистью посмотрел ей в глаза. Затем оглянулся и позвал Гафура.
Уголовник, осклабившись во все свое широкое, как лепешка, лицо, вышел из «укрытия» с плоской плетеной корзиной, накрытой крышкой, в руках. В бамбуковой корзине, свернувшись кольцами, лежала двухметровая кобра.
— У этого несчастного самца убили самку, — хриплым и скрипучим голосом поведал бандит, открывая крышку корзины.
Кобра подняла голову и раздула капюшон. Зрелище было зловещим. При виде «священного» пресмыкающегося у бедняжки ослабели колени.
Авенаш почувствовал это и злорадно захохотал. Ему вторила Кишори, глухой смех которой сотрясал ее исхудавшее тело.
— И этот самец жаждет мести! Видишь, как он зол на свою судьбу? — издевался Гафур.
Самец кобры нервно дернул головой.
— Нет! — вскрикнула дочь брахмана. Силы вновь стали покидать ее.
Она то молилась, то представляла милое и испуганное личико родной дочери, милой и прекрасной Алки, вспоминала доброго и отзывчивого Бету и, конечно, Берджу…
«С этими образами в душе и в сердце своем я и умру, Господи, если мой час настал!» — с ужасом думала она и чувствовала, что не умрет, что «ее час» еще не настал. Однако кошмарный спектакль, который устроил Авенаш, угнетал и разрывал ее вконец исстрадавшуюся душу.
— Его укус смертелен! — ехидно объявил Авенаш. — Яд проникает в кровь за одну секунду.
Вся шайка и Кишори окружили жертву в ожидании захватывающего зрелища. Крепыш и долговязый, скаля гнилые зубы, уселись рядом с Авенашем в «партере» и скрестили ноги.
— И ты тут же похолодеешь! — продолжал Авенаш. — И все твое огромное состояние достанется мне. Ведь я — твой законный муж! — воскликнул он и поднялся. Двое уголовников тоже вскочили на ноги. — Других наследников у тебя нет! Не так ли? — он прошелся, посмотрел на Гафура, потом встал напротив Аниты и бросил ей в лицо: — Готовься умереть! — С этими словами он дал главарю шайки знак.