Почувствовав, наконец, что его не бьют, Джедда попытался переломить ход поединка, но был повергнут в пыль и наказан ударами все того же ботинка по затылку.
Главаря спасло только возвращение банды.
— Хватайте Омара Хайяма! — неразборчиво воскликнул он, выплевывая песок.
Полицейская сирена разрушила все планы мщения. В начале переулка показалась патрульная машина.
— Спасайтесь! Полиция! — закричало войско хором и обратилось в спасительное бегство.
Машина взревела мощным двигателем и устремилась за ними в погоню.
— Стойте! — преградил дорогу поэт.
— Уйди с дороги! — приказал инспектор, размахивая дубинкой.
— Стойте, здесь раненый!
Полицейские выпрыгнули из машины и побежали вслед за Джаведом, который, подпрыгивая, надел на ходу свой грозный ботинок.
Перевернув деревянный ящик, они обнаружили под ним истекающего кровью человека.
— Ахтар Наваз?! — воскликнул узнавший его инспектор.
— Помогите! — простонал раненый и потерял сознание.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Огромные старинные часы пробили полночь. Джахангир вздрогнул и выронил книгу. Он поймал себя на том, что вот уже несколько минут читает одну и ту же страницу и не понимает смысла прочитанного.
Подняв голову, Джахангир взглянул на тускло поблескивающие бронзовые стрелки, замкнувшие круг. Почти одновременно с последним ударом часов раздался телефонный звонок, которого он ждал с нетерпением и почти что с раскаянием.
Страдающий ревнивец находился в странном оцепенении весь вечер. Как бы хотелось ему повернуть неумолимые стрелки в обратную сторону! Как бы хотелось вернуть то время, когда он был единственным близким мужчиной в окружении Хусны и никакого Ахтара Наваза и в помине не было! Но это невозможно. Дело сделано. Прочь жалость — если не быть беспощадным к себе и другим, то в этой жизни ничего не добьешься. Прочь все препятствия, пусть даже это живые люди! А иначе ты никогда не достигнешь ни богатства, ни любви.
Джахангир решительно подошел к телефону и снял трубку.
— Слушаю! — проговорил он твердым голосом.
Полилась медоточивая речь, обволакивающая его, как патока муху. Он не сразу понял, что произошло, и переспросил Лала Сетхи:
— Так что же получается — он жив?
— Можно сказать, что мертв, — повторил разбойник, — пуля попала в область сердца. Мои люди хотели добить его, но тут приехала полиция, и они бросили Ахтара Наваза, истекающего последними каплями крови. Так что вы можете спокойно отдать нам остальные пятьдесят тысяч рупий…
— Я не дам вам и ломаного гроша! — резко оборвал разбойника Джахангир. Как только речь зашла о деньгах, он тут же вернулся в привычный мир бизнеса. Мошенник пытается надуть его, но этого не будет. — Вы не выполнили работу, вы должны вернуть мне десять тысяч рупий!
Лал Сетхи усмехнулся. Он предвидел такой оборот дела. Этот петушок еще не понимает, какие цепкие когти вцепились в его пестрый хвост! Уж Лал Сетхи вырвет из него порядочно нарядных перьев, общипает так, что он надолго запомнит, а если будет сопротивляться, то можно и вовсе свернуть ему голову.
— Значит, ты хочешь отказаться? — проговорил разбойник совсем другим тоном, от которого даже у самых смелых людей мороз шел по коже. — Хорошо, хорошо… Мы вернем тебе деньги. Завтра же утром мы вручим их твоей дорогой супруге!
Удар был точен. Только теперь Джахангир осознал, в какой капкан он попал по собственной воле. В пылу страсти, ослепленный чувством ревности, он потерял всякую осторожность и оказался в лапах шантажиста! Надо соглашаться на все условия — игра проиграна, и пока у него нет ни одного выигрышного хода.
— Хорошо, вы получите деньги. Не надо приходить ко мне, я согласен выплатить вам остаток.
Обеспокоенная тем, что муж так долго работает и не ложится спать, Насемар вошла в огромный зал, служивший ему кабинетом, и случайно услышала обрывок разговора:
— Кто это требует у тебя деньги? — встревоженно спросила она.
Джахангир с треском положил трубку на рычаг, рассеянно взглянул на жену, как на совершенно постороннего человека, неизвестно как оказавшегося в его доме.
— Тебе-то какое дело! — рявкнул он. — Что ты лезешь в мои дела? Чего ты все время вынюхиваешь?
Насемар застыла, оскорбленная градом несправедливых упреков. Она даже не поняла, чем провинилась, почему супруг так груб и так жесток? Как любящая женщина, верная и преданная жена, она всегда старалась быть в курсе всех дел мужа, принимала их близко к сердцу и даже иногда давала советы, которые оказывались единственно правильными — супруг не раз говорил ей об этом, и вот теперь такая черная неблагодарность.