Шея у отца побагровела, он схватил свою палку и пошел на сына. Наперерез ему бросилась не на шутку перепуганная жена.
— Не надо, Сафар! Не надо! — закричала она, закрывая свое непутевое дитя от разгневанного мужа. — Он сейчас извинится! Ведь правда, Секандар, ты немедленно извинишься, да? — обернулась она к сыну.
— Мне же еще и извиняться? — поразился тот. — После того, что он тут надо мной учинил?
— Будешь извиняться, щенок! — взревел отец, и над головой Секандара опять оказалась палка.
— Нет уж! — вмешался Ахмет, вовсе не заинтересованный в таком развитии событий. — Даже если он встанет на колени и будет просить прощения, я все равно ни минуты не останусь в этом доме!
Он поднялся и, гордо, как никогда в жизни, неся свою седую голову, проследовал к дверям.
— Прощайте! — обернулся он на пороге и, демонстративно расстегивая ливрею, вышел.
Это несколько охладило пыл старшего Малик Амвара, с которым он бросился на защиту слуги. «Что значит «встанет на колени», «ни минуты не останусь в этом доме»? — с неудовольствием подумал он. — Отдает ли себе отчет этот слуга, что перед ним собирался извиняться мужчина из нашей семьи? Он, видите ли, не останется в моем доме! Да пусть проваливает, найдем других!»
Старик рассердился не на шутку, но, чтобы не показать этого, с новыми силами взялся за Секандара.
— Ну что, довольна? — спросил он у жены. — Как тебе понравилась выходка сына? Если он и дальше будет продолжать в том же духе, у нас не только слуг — у нас и знакомых не останется!
Неожиданно раздался звонкий смех сохранявшей до этой минуты полный нейтралитет Фейруз.
— Сейчас папа скажет: «Полюбуйся на свое воспитание!» — проговорила она, умело подражая интонациям и манере отца.
Ее выходка, как это бывало всегда, сразу же разрядила тяжелую атмосферу на террасе, и Секандар почувствовал, что у него появились кое-какие шансы остаться в живых.
— Я его накажу, примерно накажу, — пообещала мать, торопясь воспользоваться моментом и сгладить впечатление от поступка сына. — Секандар, пока у нас не появится новый слуга, ты будешь обслуживать себя сам!
Всего лишь! Секандар и не ожидал, что все кончится такой малостью. Он еще несколько секунд подождал реакции отца, опасаясь, что тот найдет наказание слишком ничтожным. Но тот молчал, хотя по-прежнему хмурил брови и не выпускал из рук своей палки.
— О! — картинно простонал Секандар. — Но как же я буду обходиться без слуги? Пожалей меня, мамочка, это слишком жестоко!
Он не успел еще закончить фразы, как с улицы раздался пронзительный крик:
— Слуга! Кому нужен слуга! Преданный! Честный! Трудолюбивый!
Тишину, мгновенно воцарившуюся на террасе, нарушил только один звук — из рук Малик Амвара-старшего упала палка. Однако старик этого и не заметил. «Ну и везет мальчишке! — поразился он. — Надеюсь, с ним и в делах такое случается!»
Секандар метнулся к краю террасы и свесился вниз. По дороге шел седобородый человек в красном жилете и белой шапочке и кричал на всю округу, рекламируя свои профессиональные качества:
— Вежливый! Хорошо воспитанный! Аккуратный! Знающий английский!
— Если он добавит еще, что знает китайский, я рекомендую его на должность президента нашей компании, — сострил Малик Амвар, что для всех, знакомых с его характером, означало прекрасный признак — глава семьи больше не сердится, к нему вернулось хорошее расположение духа.
Сын с готовностью рассмеялся, боясь спугнуть происшедшую перемену в отце, и крикнул вниз:
— Эй, поднимись-ка к нам!
Человек на улице, казалось, только этого и ждал.
— Иду! — радостно отозвался он и заторопился к воротам.
— Закончилось мое наказание! — потирая руки, Секандар побежал встречать нового слугу.
Отец проводил его взглядом, полным иронии:
— Еще никого он не удостаивал такой чести. Вот что значит отвращение к труду — готов надеть цветочную гирлянду на того, кто согласится вычистить ему ботинки!
— Но ведь он столько работает в компании, — заступилась за своего любимца мать. — Ты несправедлив к мальчику. Он не виноват, что ему везет — слуги сами просятся в наш дом!
— Да уж, такого мне еще не доводилось слышать, раньше на улицах звучали лишь призывы к забастовкам, — вынужден был согласиться ее муж. — Как тут не вспомнить стихотворение Мирзы Галиба: «Единственное, в чем нет в мире недостатка, — это слуги. Стоит кликнуть одного, сбегутся тысячи!»
Услышав это, Фейруз опять расхохоталась. Она бросила свою палитру и, подбежав к отцу, обняла его.
— Ах, папа, у вас уникальный дар, — проговорила она, стирая выступившие от смеха слезы. — Никто на свете не умеет так пересказывать стихи своими словами!