Таба-Табаки не смог отказать себе в удовольствии подойти и потрогать пальцем некоторые вещички — хрустальные пузырьки с благовониями, изящный гребень, инкрустированный сверкающими камнями, разные коробочки и футлярчики, скрывающие нечто, о чем он и понятия не имел.
«Надеюсь, Секандар-барк моется в другом месте», — ревниво подумал новый слуга, оглядывая полку с электроприборами. К своей радости, он не обнаружил ничего, похожего на бритву. Очевидно, этой ванной комнатой пользовались только женщины.
Уже собираясь покинуть ванную, он вдруг из любопытства нажал на какую-то блестящую кнопку, и бассейн стал быстро наполняться водой. Остановить этот процесс оказалось не так уж просто. Таба-Табаки исползал все вокруг, отыскивая устройство с обратным действием, пока наконец не сообразил, что требуется повторно нажать на ту же кнопку, чтобы все закончилось. Затем ему пришлось раздеваться и лезть в воду вытаскивать затычку. Утешал он себя только тем, что имел случай искупаться в бассейне Фейруз.
Оглядев напоследок свою бороду, Таба-Табаки пустился дальше странствовать по дому, поражаясь его роскошному убранству. Особенно хороша была зенана — женская половина, лишенная многих причуд и излишеств, которыми грешил вкус самого хозяина.
Он долго разглядывал музыкальный салон — большой круглый зал, вдоль стен которого стояли кресла с высокими резными спинками, а в центре, на овальном помосте из лакированного дерева, — рояль, которому, наверное, было не меньше столетия. Таба-Табаки позволил себе поднять крышку и коснуться пальцами желтоватых клавиш, однако извлечь звуки из инструмента не решился, опасаясь привлечь внимание, хотя соблазн сыграть что-нибудь на таком рояле был велик.
В высоком шкафу хранились ноты и музыкальные инструменты, многие из которых могли бы соперничать по возрасту с роялем, а иные, как, например, чуть поблескивающая старым лаком скрипка, в несколько раз превосходили его годами.
«Неужели Фейруз еще и музыкантша? — с восхищением думал любопытный слуга. — Почти все девушки нашего круга умеют играть, но чтобы посметь сесть за такой инструмент, человеку надо быть просто мастером. Надеюсь, мне случится услышать ее игру раньше, чем меня вышвырнут отсюда».
Ему очень хотелось осмотреть домашнюю библиотеку Малик Амваров, о которой приходилось слышать много лестного. Но когда он наконец нашел комнату, где она располагалась, выяснилось, что в ней работает сам хозяин. Опасливо косясь на его спину, склоненную над толстым томом в сафьяновом переплете, Таба-Табаки только издали оглядел идущие до самого потолка стеллажи, заставленные книгами. Оттого, что ознакомиться с ними не было никакой возможности, ему стало казаться, что тут обязательно должно быть все, о чем он мечтал и что не мог найти нигде, даже в лучших государственных хранилищах.
Разочарование было так велико, что Таба-Табаки решил вознаградить себя за перенесенный удар и отправиться в спальню Фейруз, хотя сначала у него совсем не было таких бестактных намерений. Найти ее труда не составило: он просто принюхивался у каждой двери и смело толкнул ту, из-за которой повеяло волшебным ароматом.
Комната была розовой — розовый ковер на полу, розовое покрывало на кровати и даже мебель из розового дерева. Непрошеный посетитель даже не смог бы сказать, понравилась ли ему эта хорошенькая девичья спальня — это как бы не подлежало оценке, ведь здесь жила сама Фейруз, это ее безраздельные владения — а значит, рай. Кто бы посмел сказать, что ему не слишком понравилось в раю?
Он не сразу решился переступить порог, пробовал взывать к собственному хорошему воспитанию, которое обязано было помешать ему это сделать, но то, что влекло его сюда, оказалось сильнее воспитания. Последней данью ему было то, что ложиться на розовый шелк покрывала пожилой седобородый слуга все-таки не стал. Он только погладил ладонью нежную ткань и, вздохнув, отвернулся к комоду, на котором стояли фотографии хозяйки. На одной из них она была снята еще ребенком — толстенькое щекастое существо в кружевах и огромных маминых серьгах. «Поди знай, что из такого надутого малыша вырастет очаровательная девушка!» — покачал головой господин Таба-Табаки, ставя на место портрет в деревянной раме. Другое фото понравилось ему куда больше. На нем Фейруз была уже взрослой и ласково улыбалась кому-то, стоя на террасе своего дома.