— Все ты понимаешь, мерзавец! — возмутился Секандар. — Я весь день думал, работать не мог из-за тебя. Нет, ты не поэт, тебе бы железнодорожное расписание составлять — так ты все точно рассчитал.
— Да что вы! — польщенно пробормотал Джавед. — Вы так снисходительны!
— В пять часов пять минут мой слуга принес мне сок, в пять часов шесть минут он его вылил на меня, — Секандар надвигался на юношу, заложив руки за спину, и произносил цифры, как приговор. — В пять часов семь минут я его выгнал, а в пять часов восемь минут ты начал кричать на улице: «Кому нужен слуга? Преданный! Честный! Вежливый!» Мог бы добавить еще: «пишущий стихи» и «благородный», что ж ты постеснялся?
— Никогда не приписываю себе чужих достоинств, сэр! — скромно потупился Таба-Табаки. — Это ведь вы — потомок Чингиз-хана, а я-то что — бедный слуга, ваш покорный раб…
— С седой бородой, — уточнил Секандар. — Что будем с ней делать?
— Растить, — усмехнулся Джавед, — расчесывать.
Секандар покачал головой, не уставая поражаться наглости этого человека.
— Нет уж! — злобно прокричал он. — Расчесывать свою бороду ты будешь в другом месте, а в своем доме я ее сорву и дам тебе в руки!
— Грешно вам угрожать старому немощному человеку, — запричитал Джавед, отступая и готовясь достойно встретить удар.
Он боялся только, что Фейруз решит заступиться за одного из них, если начнется драка, и выдаст себя, покинув свое убежище. Хотя, конечно, было бы неплохо узнать, на чью именно сторону она встанет.
Секандар занес над ним свой внушительных размеров кулак и на мгновение замер с искаженным ненавистью лицом, когда из коридора раздался гневный голос:
— Мальчишка! Что ты себе позволяешь!
В комнату вошел, опираясь на палку, сам Сафар Малик Амвар. С первого взгляда было заметно, как он рассержен, и только строгие представления о достоинстве удерживали его от того, чтобы немедленно расправиться с сыном. Подумать только, не проходит ни одного дня, чтобы распоясавшийся Секандар не вывел его из равновесия! Разве о таком сыне он мечтал? Кто будет нести ответственность за могучий род, если этот дурно воспитанный невежа — его наследник? Мало уметь делать деньги, надо суметь снискать славу, уважение, почтение к своей семье. Чем станет род при таком главе, даже если он загребет все деньги мира?
— В чем дело, господин Таба-Табаки? — с подчеркнутой вежливостью задал он вопрос смущенному слуге, игнорируя покрасневшего и начавшего пятиться сына. — Что тут происходит?
— Да вот, господин, ваш сын подбирался к моей бороде, — замялся Джавед.
— Что значит «подбирался»?
— Пытался ее… вырвать, — нехотя уточнил Джавед.
— Твою бороду? Зачем? — Малик Амвар чувствовал, что у него голова пошла кругом от проделок Секандара.
— По-моему, он получает удовольствие от того, что выщипывает бороды, — мстительно пожаловался слуга.
Старик тяжело вздохнул, пытаясь понять, что происходит с его сыном. Может быть, он еще мухам крылья отрывает или дергает кошек за хвост? Как это возможно в их семье?
— Прошу вас принять мои извинения за поведение сына, — поклонился Малик Амвар, сокрушаясь о том, что дожил до дня, когда приходится терпеть такое унижение. — Ничего, этот бесстыдник заплатит за все! Он узнает, что такое отцовский гнев, и очень скоро!
Его горе было так очевидно, что Джаведа вдруг охватил стыд за ситуацию, в которую он поставил старика. Лучше бы он был сейчас разоблачен, схвачен, даже избит, чем видеть, как страдает отец Фейруз из-за какой-то ничтожной ерунды!
— Простите и вы меня, — растроганно сказал он, — я был вне себя, потому и позволил себе так говорить. Мне очень жаль, поверьте. Все, чего я хочу, — это уйти из вашего дома, чтобы все это поскорее закончилось.
Джавед отвесил низкий поклон и почти выбежал из комнаты, оставив наедине отца и сына. Они оба молчали, избегая смотреть друг другу в глаза.
— Давно ты этим увлекаешься? — наконец спросил Малик Амвар.
— Отец! Как вы могли в это поверить! — простонал Секандар, сознавая, что ему будет непросто что-либо объяснить в этих обстоятельствах.
И как только проклятому поэтишке удается все время обводить его вокруг пальца, выставлять каким-то дураком или чудовищем! И перед кем? Перед его собственной семьей!
— У него была не борода, — с отчаянием проговорил Секандар.
— А что же?! — потерял терпение отец, не ожидавший, что сын будет оправдываться таким беспомощным образом. — Долго ты будешь морочить мне голову? Откуда ты черпаешь все эти глупости, все эти бессмысленные, позорные поступки?