— Умер… он умер, и теперь мы… — всхлипывая начала она.
— Кто? Кто умер? — Джавед попытался добиться вразумительного ответа.
Слуги сразу стали делать предположения относительно того, чья именно смерть могла ввести Мариам в такое состояние, сама она опять принялась рыдать.
— Министр просвещения штата умер, — наконец объяснила девушка причину своей скорби.
— О какое горе! — закричала ее старая нянюшка, протискиваясь к своей крошке, чтобы обнять ее. — У тебя всегда было такое доброе сердце!
— Ну и что? — черство спросил брат. — Ты собираешься убиваться по поводу смерти каждого административного работника в нашем штате?
— Вы что, не понимаете? — Мариам теперь не плакала, а кричала на них с таким гневом, как будто это Джавед с няней убили несчастного министра. — Выпускного бала не будет!
— Ах, вот оно что! — Джавед не сдержался и прыснул.
Ему повезло, что Мариам не заметила этого, иначе она надолго включила бы его в длинный перечень своих врагов. Но девушка была слишком поглощена своим горем, чтобы обращать внимание на кого бы то ни было.
— Мое платье, мое серебряное платье! — повторяла она. — Моя жемчужная диадема!
— Расходитесь! — махнул рукой слугам Джавед. — Это еще не конец света, хотя для Мариам он, возможно, уже наступил.
На самом деле, отмена выпускного бала была и для него неприятным сюрпризом, потому что там он надеялся увидеться с Фейруз, а может и поговорить с нею, пользуясь теми преимуществами, которые ему давало родство с одной из выпускниц. Для постороннего мужчины попасть на этот бал было практически невозможно, но Джавед как единственный родственник Мариам был бы, конечно, допущен.
Теперь приходилось оставить эту мысль. В колледжах объявлен траур, и, к несчастью, он пришелся именно на время окончания учебы.
— И что, вас оставят без всякого праздника? — спросил он вечером у сестры, успевшей немного оправиться от пережитого разочарования.
— Предлагают какую-то ерунду, да еще если найдутся для этого желающие предложить свой дом, потому что в общественных местах соблюдается траур, — поморщилась Мариам. — Да кому нужен этот их дурацкий мушаир?
— Что? Мушаир? Турнир поэтов? И ты, моя сестра, называешь его дурацким? — возмутился Джавед. — Ты… Ты бездушная особа, вот ты кто! Знаешь, что брату надо повидаться с Фейруз, отличиться перед ее отцом и только фыркаешь?
Мариам поняла, что допустила оплошность, но и виду не подала, что смущена.
— Вот возьму и предложу наш дом для мушаира, тогда тебе даже принять в нем участие не удастся — хозяином будешь! — пригрозила она брату.
— Попробуй только! — Джавед внушительно постучал кулаком по столу. — Ты у меня тогда весь праздник просидишь в парде на женской половине, а твое платье я подарю Лало из вашего класса!
— Ха-ха-ха! — демонстративно рассмеялась сестра. — Это тебе точно не удастся, потому что Лало — толстуха! Она в мое платье просто не влезет. А я Фейруз расскажу, что в детстве ты боялся мышей.
Мариам ушла, хлопнув на прощание дверью, но на следующий день привезла из колледжа хорошие новости. Другая девушка предложила для мушаира свой дом. И самое поразительное, что это была Фейруз.
— Ее отец делает все, что она хочет, не то, что ты для меня, — тонко улыбаясь, сказала сестра. — Подозреваю, что вся затея с турниром поэтов вообще была устроена ею. Фейруз всегда умела подавать нашей дирекции свои идеи, выдавая их за желание большинства.
— Неблагодарная, если бы не это, ты сидела бы дома в своем платье, которое, кстати, я великодушно тебе оставляю. А теперь у тебя будет случай показаться всем в полном великолепии! — крикнул Джавед вслед сестре, которая удалялась к себе по коридору, делая вид, что не интересуется его реакцией.
На самом деле она была рада, что все устраивается. Конечно, она променяла бы все поэтические праздники на один маленький вечер с танцами, но раз уж судьба так жестока, пусть благоволит хотя бы к брату. Если он отличится на празднике, это пойдет только на пользу их семье.
Мариам, как могла, помогала Фейруз устроить турнир и за это время узнала ее получше — во время учебы они не особенно дружили, а теперь потянулись друг к другу, понимая, что между ними существует все крепнущая связь. Однако, побывав несколько раз в доме у подруги, Мариам вынесла оттуда довольно противоречивые впечатления.
— Послушай, Джавед, — начала она разговор. — Мне кажется, Фейруз не на шутку в тебя влюблена. Она говорит только о тебе, причем так смешно хитрит, пытаясь выведать у меня разные подробности.