Джавед с восторгом любовался сверкающей драгоценностями и улыбками группой красавиц, тем более что они не затмевались сейчас той, сравнения с которой, на его взгляд, не выдержал бы никто. Фейруз заканчивала последние приготовления где-то в глубине дома, гостей принимали ее родители. Секандара видно не было, и все знающая о целом свете Мариам шепнула на ухо брату, что его посрамленный враг счел за лучшее отправиться в Дели и не попадаться на глаза отцу хотя бы некоторое время.
Девушки заняли первый ряд выстроенных полукругом кресел. Позади них расположились их родители, сестры, братья и прочие родственники, получившие приглашение. Далее рассаживались остальные гости, среди которых оказалось немало молодых людей, выглядевших этим вечером необычно смирно и благонравно, что доказывало, как они дорожат честью быть в этом доме среди лучших невест Лакхнау.
В центре зала сидели судьи — в основном профессора университета, хотя Джавед сразу узнал среди них и редактора городской газеты, и владельца книжного издательства. Кресло председателя пустовало — очевидно, судьям еще предстояло решить, кому будет предоставлено право возглавить их коллегию.
Самого Джаведа пригласили занять место среди тех, кто примет участие в состязании. Таких было немного, но все-таки куда больше, чем он предполагал. Некоторые из искателей славы были хорошо ему знакомы. Двоих из них он считал опасными соперниками, другие, как ему казалось, не стоили особого внимания. Но утверждать, что основная борьба развернется между ними тремя, Джавед не мог бы — как знать, возможно кто-нибудь из новичков куда талантливее, чем все они.
Наконец в зале появилась Фейруз. Она вошла вместе со слугами, намеревавшимися предложить гостям сладости и напитки. Здесь были все известные Джаведу по его короткой, но бурной карьере человека в ливрее личности, за исключением привратника: и повар, и дворецкий, и даже строптивая горничная с тяжелой рукой. Да и самой Фейруз, очевидно, пришлось помогать им готовить и сервировать угощение. Сейчас в руках у нее тоже был поднос, с которым она подошла к судьям. Джавед смотрел, как стройная фигурка в палевом платье с высоким кружевным воротником склоняется в поклоне перед сразу заулыбавшимися старичками, и молился, чтобы она не забыла подойти и к тем, кто сейчас будет выступать.
Мечта его чуть было не разбилась, когда к ним устремился дворецкий, но Фейруз, закончив с судьями, взяла у него поднос, чтобы удостоить поэтов чести принять питье из ее рук. Джаведу казались вечностью минуты, пока она шла к нему, продвигаясь от одного участника турнира к другому. К несчастью, конкурсанты проявляли особую разборчивость, долго думали, какому напитку отдать предпочтение. Джавед злился, считая, что им сейчас должно быть не до питья, а вся их нерешительность вызвана желанием подольше удержать возле себя прелестную хозяйку, в то время как он, и только он, имеет право на ее внимание!
Когда же очередь дошла и до него, он вдруг забыл, что собирался ей шепнуть, да и не решился на это — ему показалось, что все обернулись к ним и ждут, не совершит ли он чего-нибудь неприличного. Сама Фейруз даже не подняла на него взгляда, только чуть вздрогнули ее длинные ресницы да слегка покраснели бледные щеки.
Джавед спросил себе оранжада и покорно принял у девушки тарелочку со сладкими орешками, хотя есть их вовсе не собирался. Фейруз уже отошла, а он все стоял со стаканом в одной руке и тарелкой в другой, не зная, куда все это теперь девать. Наконец он сел в свое кресло и, тяжело вздыхая, стал думать о том, как глупо распорядился мгновением, когда она была так близко. А ведь можно было все-таки что-нибудь сказать ей, даже передать скатанную в шарик записку — если бы он, конечно, догадался такую приготовить, или коснуться, будто случайно, ее руки! Но все равно, он должен быть признателен судьбе — Фейруз была целую минуту рядом с ним, он видел ее, вдыхал чудесный аромат ее духов. Ему не на что жаловаться!