Никому, кроме мечтательных выпускниц, и дела не было до той единственной женщины, без которой не было бы ни вдохновенья, ни радости для поэта, так обласканного слушателями. Джаведу странно было осознавать это, но зато он мог продолжать свое поэтическое обращение к Фейруз на глазах у всех.
Джавед читал это так, как будто объяснялся в любви, и это делало каждое его стихотворение неотразимым для публики, для сердца каждого, кто слушал его. Особая нота, звучавшая в голосе поэта, делала стихи куда более прекрасными, чем они, возможно, были бы, прочти их каждый из присутствующих дома, сидя в мягком кресле и после сытного ужина.
Джавед не смог бы даже с чистой совестью сказать, что его талант победил в этом соревновании. Нет, не талант, не сама поэзия — победила его любовь, его нежность, его преданность девушке, которая с душевным волнением ловила каждое его слово.
Судьи совещались недолго, и исход этих переговоров не вызывал у зала сомнений. Господин Малик Амвар, исполненный сознания важности момента, подозвал поэта к столу, чтобы вручить ему почетный приз — бесценный том Саади из своей личной библиотеки.
Джавед принял этот дар, низко склонив спину. Такая книга уже сама по себе могла осчастливить его. Но тут он увидел, что цветочную гирлянду, положенную победителю, судьи поручили надеть на него Фейруз как дочери хозяина дома. Это уже превосходило даже самые смелые его мечты, но чудеса еще не закончились.
— О, так вы из рода Сафдаров? — удивился Малик Амвар, которому кто-то из судей рассказал, должно быть, подробности о сегодняшнем триумфаторе. — Поздравляю вас, молодой человек. Очень рад, что древние роды Лакхнау способны давать нашей культурной жизни такие яркие звезды!
«Вот это да! — подумал Джавед, чувствуя, как замирает его сердце от радости. — Спесивый Малик Амвар признал меня звездой! Мариам будет очень удивлена!»
Он что-то пробормотал в ответ, почти не слыша своих слов. Теперь он был уверен, что пройдет немного времени, и он назовет Фейруз своей женой.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
На Хазратгандже, главной улице Лакхнау, находится ювелирный магазин — один из целой сети, принадлежавшей Ахтару Навазу. Здесь можно было купить все — от брачного ожерелья мангаль-сутра, которое заменяет индийской женщине обручальное кольцо, до отбрасывающих разноцветные лучи бриллиантовых украшений. Кроваво-красные рубины рдели на черном бархате, изумруды напоминали своим цветом молодую весеннюю траву, пронзительно синели цейлонские сапфиры, жемчужные нити ждали той минуты, когда обовьют точеную шею красавицы.
Фейруз вошла в зеркальные двери магазина. У нее было много украшений, перешедших ей от предков. Старинной работы браслеты и кольца, сделанные искусными мастерами, могли украсить витрины музея, но ей хотелось приобрести к празднику что-нибудь новое, необычное.
— Продавец! — окликнула она мужчину, который перекладывал золотые украшения на вертикальном стенде.
Ахтар Наваз удивленно обернулся — неужели его можно принять за продавца? И куда подевался старший служащий, который должен был встречать посетителей и провожать их к прилавкам, где ими занимались опытные работники. Но как только он увидел юную красавицу, нетерпеливо ожидающую возле резной колонны, как тут же почувствовал, что готов стать младшим служащим, лишь бы эта девушка не исчезла из его жизни.
— Простите, я отвлекся, — проговорил он, рассматривая посетительницу с нескрываемым восхищением. — Добрый день, госпожа, — он подошел ближе, вдыхая аромат ее благовоний, — меня зовут… Чауткарти, — назвал он имя старшего продавца. — Что вы желаете приобрести?
— Покажите этот браслет.
Фейруз указала тонким пальчиком на прекрасное украшение из зеленоватых огромных сапфиров.
— Минуточку, — он открыл витрину и бережно взял браслет. — Позвольте, я надену…
— Нет, нет, — возразила девушка, — я сама.
Ахтар с завистью смотрел на драгоценные камни редкостного цвета, обхватившие красивое запястье.
— Эти сапфиры засветились на вашей руке! — воскликнул он с восторгом.
Но Фейруз была другого мнения. Сапфиры — прекрасное украшение, однако ей хотелось чего-нибудь необычного.
— Покажите мне ожерелье.
Тотчас на свет была извлечена жемчужная нитка, но Фейруз уже забыла о ней, увидев кулон с необычным камнем, испускающим теплый розовый свет, будто в его глубине затаился луч утреннего солнца.