— Ты пугаешь меня! — воскликнул Джахангир. — Хусна, что все это значит?
Хусна внезапно звонко рассмеялась, и плавным движением покружившись на самых кончиках сафьяновых туфелек, раскинула руки, соединенные друг с другом черным шарфом с серебряными звездами, и полетела. И вправду, Джахангиру показалось, что он увидел, как ее легкое тело оторвалось от мраморного пола и устремилось к двери вместе со свежим ветерком из окна.
Он встряхнул головой, отгоняя наваждение, и заставил свой разум вернуть женщину туда, где она и должна была быть — на ковер посреди гостиной.
— Это было здорово! — громко сказал Джахангир и захлопал в ладоши, скрывая смущение, в которое его ввергла эта сцена. — Ты летела к тому, кого нарисовало твое воображение.
— Воображение? — рассмеялась Хусна. — Да что ты, это реальность. Просто, чтобы увидеть его, нужны мои глаза.
— Бесспорно, твои глаза куда лучше и красивее, чем все другие, — признал ее гость. — Не уступишь ли ты их мне на несколько мгновений? Ненадолго, только чтобы увидеть Ахтара Наваза так, как воображаешь его себе ты.
— Отчего же нет? Бери! — Хусна подошла к Джахангиру и подняла голову.
Он приблизил раскрытые ладони сначала к ее глазам, потом к своим и на мгновение зажмурился. Но еще раньше, чем снова открыл их, услышал голос того, о ком бредила его божественная, непонятная, всесильная владычица, — в комнату входил Ахтар Наваз.
— Волшебство совершилось, — пробормотал Джахангир.
Оно не радовало его. Но еще более неприятно было Джахангиру наблюдать, как Хусна мгновенно из могущественной колдуньи, из привыкшей повелевать пери превратилась в тихое, покорное создание, вся радость которого — в визите молодого человека, не знающего ее истинной цены.
— Джахангир! Ты здесь? — первым делом воскликнул Ахтар Наваз, не успев даже поздороваться с хозяйкой.
— Он… — бросилась к Навазу Хусна, но Джахангир, опасаясь, как бы она не начала оправдываться — это было бы просто невыносимо наблюдать сейчас, после ее недавнего полета, — отстранил женщину и сделал шаг вперед.
— Я ухожу… Хотя мне страшно оставлять ее — все это плохо кончится, Ахтар! — покачав головой, сказал он и пошел к выходу.
— Хусна — свободная женщина, и она сделала свой выбор! — крикнул ему вслед Ахтар.
— Да? — обернулся его непутевый родственник. — И что же она получила? Любовь? Друга?
Он нашарил в кармане злополучное ожерелье и, перед тем, как захлопнуть за собой дверь, бросил его на пол.
В этом прощальном жесте Хусна разглядела такое глубокое, бездонное отчаяние, что тихо вскрикнула и закрыла лицо рукой. Однако через мгновение она убрала руку, и гости увидели совершенно спокойную безмятежную улыбку — какая разница, сколько стоила она Хусне?
В комнате установилось тяжелое молчание. Ахтар пытался сообразить, что имел в виду Джахангир. Ему послышался в его словах упрек, и теперь Наваз искал, что в его действиях могло бы показаться недостойным, оскорбить, вызвать хоть чье-то неудовольствие? Кажется, он не совершил ничего, чего можно было бы стыдиться. «Наверное, Джахангира мучает собственная неспокойная совесть, — подумал Ахтар, — вот он и пытается сорвать зло на других!»
— Прошу вас! — Хусна указала на разбросанные по ковру подушки и позвонила в колокольчик, приказав принести угощение.
— Хусна, это Джавед, тот самый, что спас меня, — представил друга Ахтар. — Я хотел познакомить его с самой прекрасной и удивительной женщиной Лакхнау.
— Тогда вы зря привели его в мой дом, — улыбнулась она. — Я умею петь и танцевать, но это все, что отличает меня от других.
— Нет, — возразил Джавед. — Я чувствую, что это не так.
— Просто вы поэт, а поэты легко узнают родственные души, — приветливо сказала ему Хусна. — Ахтар говорил мне, что ваши стихи бесподобны.
— Он слишком добр! — Джаведу сейчас совсем не хотелось говорить о стихах.
Он чувствовал себя неловко в этом доме, несмотря на всю его красоту и обаяние хозяйки. Что-то странное было в отношении к ней Ахтара, но Джавед не мог понять, что именно. Кто она? Невеста? Подружка? И о чем, уходя, так горько говорил Джахангир?
Ахтар тем временем подал хозяйке небольшой ларец из красного дерева, украшенный перламутровой инкрустацией.
— Поздравляю тебя, Хусна! А это мой подарок.
— Что там? — спросила женщина, не поднимая крышки.
— Браслеты и брошь, да ты сама посмотри! — предложил гость.