— Я сегодня же пойду к нему, — смиряясь сказал Джавед.
— Нет, только не сегодня! Он не в духе из-за кузин, а тут еще это шествие, — объяснила девушка. — Лучше подожди, пока они уедут. Все закончится, и он немного придет в себя.
— А если твой неизвестный поклонник опередит меня? — забеспокоился Джавед. — Что он там еще плел?
— Сказал, что умрет, если я не соглашусь за него выйти, — пожав плечами, небрежно сказала Фейруз. — Сказал, что из-за меня покой потерял…
— О Аллах! И ты не дала ему пощечины?!
— За что? По-моему, он говорил то, что чувствовал, — довольно улыбнулась Фейруз, радуясь его ревности. — И вообще, что тут особенного — в меня многие влюблены!
— По себе знаю, — вздохнул Джавед.
Этот новый влюбленный действовал ему на нервы самим фактом своего существования. «Как бы он не спутал мои карты, — волновался юноша. — А то попросит ее руки, а Малик Амвар возьмет и согласится, что тогда?»
— Эй, Джавед! — раздался вдруг крик, и, радостно размахивая газетой, к ним бросился Ахтар.
Фейруз вскрикнула и опустила на лицо шарф, заменявший ей парду. Но этого ей показалось мало — она еще вскочила и спряталась за дерево. Чем вызвана такая пугливость, Джавед не мог объяснить — обычно Фейруз держится спокойней и уверенней. Может быть, это разговоры о свадьбе сразу после кровавого зрелища вывели ее из себя?
— Твоя Фейруз? — подмигнул Ахтар, усаживаясь рядом с другом. — Чего это она убежала?
— Боится в тебя влюбиться — ты ведь, как солнце, взглянешь — и ослепнешь! — пошутил Джавед.
— Брось смеяться, а лучше позови ее и познакомь нас — давно пора. — Ахтар встал и оправил ширвани, готовясь удостоиться высокой чести.
— Фейруз! — крикнул Джавед. — Мой друг хотел бы с тобой познакомиться, выйди, пожалуйста.
Ответом ему было молчание, удивившее его еще больше. Фейруз всегда проявляла безукоризненную вежливость и внимание ко всем вокруг — почему же теперь она так дичится, обижая этим ни в чем не повинного Ахтара?
Но тот не собирался смиряться с ее нежеланием показаться ему. Он подумал немного, не нарушит ли приличий, и высказал убеждение, что сам сумеет представиться невесте своего друга.
— Добрый день, — приветствовал он ее, зайдя за дерево. — Я Ахтар Наваз, друг вашего Джаведа. Хотя не только друг, почти брат. Джавед спас мне жизнь, так что она принадлежит ему и будет предложена по необходимости. Может быть, вы все-таки захотите открыть свое лицо и познакомиться со мной, ведь все равно этого не миновать — скоро вы станете его женой, а значит, моей родственницей.
Фейруз вдруг рассмеялась и метнулась прочь от него. Она быстро обежала вокруг дерева и остановилась около Джаведа, по-прежнему придерживая шарф, скрывающий ее лицо.
— Как обидно, что вы так упрямы, — покачал головой Ахтар. — А ведь сейчас мог решиться исход нашего с Джаведом спора — чья девушка лучше. Он говорит, что вы куда прекрасней моей возлюбленной, хотя никогда ее не видел. Неужели вам не хочется выиграть для него пари?
— Фейруз, сними покрывало, чтобы он навсегда замолчал со своей неизвестной красавицей, — вмешался поэт. — Пусть хоть раз увидит, что такое настоящая красота! А то ему и сравнить-то не с чем!
Фейруз замерла, как будто колеблясь, что предпринять. Потом склонилась к Джаведу, что-то быстро пробормотала ему на ухо и, махнув на прощание рукой, побежала к машине, откуда уже неслись крики вдоволь налюбовавшихся процессией сестриц.
— Опять ни о чем не успели договориться! — с досадой проговорил Джавед. — Как теперь ее повидать?
— Ладно, что-нибудь придумаешь, — хлопнул его по плечу Ахтар. — Что она тебе прошептала?
— Сказала, что наш спор решится только тогда, когда твоя девушка встанет рядом и они одновременно поднимут парду.
— Ну что ж, она права, — улыбнулся Ахтар. — Хотя я-то знаю, кто останется победителем!
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ
Целый вечер Джедда накачивался дешевым виски, сидя в одном из самых сомнительных заведений города. Сюда приходило всякое отребье — мелкие воры, не брезгующие снять с веревки поношенное дхоти, бродяги в живописных лохмотьях, покрытые пылью дальних дорог. Подгулявшие ремесленники, скрывающиеся от бдительного ока родственников, находили здесь внимательного собеседника, перед которым можно было излить наболевшую душу. Как правило, такие беседы заканчивались на ближайшем пустыре, и долго потом несчастный гуляка оглашал окрестности жалобными криками, безуспешно призывая полицию, — стражи порядка избегали заглядывать в кварталы трущоб. Так что вмиг протрезвевший ремесленник добирался потом до дома, стараясь не попасться на глаза людям, чтобы не пугать их своим неглиже.