— Вон, посмотри, — услышал Джедда краем уха разговор двух оборванцев, — видишь, сидит бритый с усами?
— Ну, — коротко буркнул его товарищ, не отличавшийся многословием и предпочитавший не тратить дорогое время на разговоры, чтобы не выдыхалась мутноватая арака.
— Раньше это был очень большой человек — держал в страхе полгорода. Все его боялись, он всегда ходил с целой шайкой отчаянных головорезов.
— А теперь?
— А теперь всех арестовали. Он один остался. Поговаривают, что полиция его тоже загребла, но потом отпустила — не станут же они своих сажать!
Немногословный оборванец понимающе хмыкнул, давая понять, что он тоже не любит предателей, променявших гордое имя вора на тайную службу в полиции.
Это было уже слишком. Джедда так сжал в руке стакан, что он лопнул. Стряхнув прилипшие к ладони осколки, он встал, подошел к бродягам и перевернул грубо сколоченный дощатый стол на злословящих, впечатав их в стену.
Хлопнув дверью, так что жалкая хибара чуть не обрушилась, Джедда вышел на улицу.
Никогда еще он не был так унижен! Какие-то жалкие бродяги осмеливаются шептаться в его присутствии! А ведь совсем недавно Джедда был уважаемым человеком, при упоминании его имени лавочники сами доставали из кассы засаленные рупии, выбирая для него бумажки поновее. Как теперь он подойдет к тому же мяснику, который еще недавно перепугался до смерти, встретив банду на улице. Пожалуй, воспрянувший мясник предложит ему вместо денег порцию вырезки, чтобы он набрался сил перед тем, как пойти на вокзал подносить чемоданы за жалкие пайсы!
Нет! Позор смывается только кровью! Сейчас или никогда! Он пойдет к дому обидчика и зарежет первого, кто выйдет оттуда!
Как взбесившийся слон, несся Джавед по улицам. Последнее унижение он испытал, когда пробегал мимо лавки мясника. Тот как раз вышел на ступеньки и чинно беседовал с почтенного вида покупателями. Уже удаляясь от лавки, бандит услышал сдавленный смех, раздавшийся ему вслед. Мясник что-то сказал своим собеседникам, и они потешались над некогда грозным разбойником, потерявшим свое былое величие.
Захлопнув папку с документами, Джахангир встал из-за рабочего стола. Пора ехать в офис, где его поджидали клиенты для совершения сделки, сулящей большие прибыли.
— Садитесь ужинать без меня, — бросил он Насемар.
После того как он увидел беззащитных детей, которым некому было помочь, кроме отца, что-то шевельнулось в его душе. Он понял, что нужен им. Деньги не заменят детям ни отца, ни мать. Они любили его бескорыстно, просто потому, что не могли не любить.
— Хорошо, Джахангир, — ответила жена.
Насемар знала — теперь он ее не обманывает. Женским чутьем она понимала, что между мужем и разлучницей произошел разрыв. Хоть и не по его желанию, но разрыв. Женщина надеялась на лучшее. Ради детей она готова была простить ему все.
Проводив мужа, она подошла к окну и стала глядеть на улицу. Вот Джахангир выходит из ворот — сегодня он решил пройтись пешком, чтобы восстановить некогда отличную спортивную форму. В последнее время он стал ощущать болезненное покалывание в сердце. Вот муж начал переходить через улицу… И тут Насемар с ужасом увидела, как из-за угла вывернулся огромного роста мужчина, подбежал к Джахангиру и что-то сделал. Похоже — толкнул его в спину. Но почему-то после этого толчка муж начал медленно оседать на землю и вдруг завалился на бок.
— Джахангир! — закричала женщина, будто муж мог ее услышать.
Несчастная бросилась вниз по лестнице. Шлейф черной полупрозрачной накидки развевался за ее спиной.
Выбежав на улицу, Насемар увидела Джахангира, корчащегося в пыли. Из-под него вытекала красная струйка крови.
Чуть поодаль валялся Джедда, схваченный подбежавшими слугами.
— Помогите! — захлебывалась криком женщина. — Вызовите кто-нибудь врача!
Она приложила к ране платок, мгновенно окрасившийся кровью. Джахангир тяжело дышал, прикрытые набухшими веками глаза были замутнены болью.
— Не волнуйся, — с трудом проговорил он. — Иди к детям.