«Как бы у Фейруз не было неприятностей, — с сожалением подумал Джавед. — Зря мы все это устроили — ее отец не из тех, кто сквозь пальцы смотрит на то, что к его дочери в гости приходят молодые люди!»
Джавед низко поклонился хозяйке дома и отдельно — самому Малик Амвару.
Тому хватило воспитанности, чтобы изобразить на губах улыбку.
— А, господин Сафдар! Рад видеть вас в своем доме… — произнес он и замолчал, как бы ожидая объяснений по поводу неожиданной радости встретить Джаведа выходящим из комнаты своей дочери.
— Я хотел повидать господина Секандара — он обещал мне изложить кое-какие подробности относительно одного из ваших предков — это могло бы послужить материалом для следующей поэмы, — спокойно сказал юноша, сам удивляясь, как ловко изобрел предлог, который должен выглядеть вполне почтенным в глазах тщеславного хозяина. — Но ваш сын уехал, позабыв об этом. Мисс Малик Амвар любезно согласилась принять меня и дать кое-какие пояснения.
— Кого же вы выбрали из членов нашего рода? — с подозрением спросил отец.
Джавед выдержал небольшую паузу, как бы готовя сцену к кульминации.
— Досточтимого Али Саида Малик Амвара и его роль в становлении системы управления нашего штата, — отчетливо произнося каждое слово, сказал он. — Полагаю, его жизнь может стать темой героической поэмы.
— О! — лицо хозяина расплылось от приятного удивления. — Какой удачный выбор, молодой человек! В нашем роду немало героев, но Али Саид, конечно, один из самых заслуживающих внимания. Мне приятно сознавать, что между современными юношами еще встречаются такие, которым небезразлична слава и доблесть предыдущих поколений!
«Все в порядке, я выкрутился», — обрадовался Джавед, слушая пространные рассуждения о современной молодежи, в которые тут же пустился хозяин. Причем в отрицательном персонаже легко угадывался его собственный сын Секандар, что делало Джаведа еще более довольным.
Он дождался паузы и поклонился, показывая, что намерен оставить гостеприимный дом.
— Куда же вы, господин Сафдар? Посидите, выпьем чаю, поговорим… — предложил Малик Амвар.
— Извините, я должен идти, не терпится скорее начать работу над этим прекрасным материалом, — объяснил Джавед. — Но через несколько дней я приду к вам… с просьбой.
Произнеся эти слова, Джавед быстро скрылся за тяжелой парадной дверью.
— Что он имеет в виду? — пожала плечами Сария. — Ты понял? Новые сведения о твоем дедушке?
— Вряд ли, — насупился муж и внезапно закричал на весь дом: — Фейруз!
— Иду, папа! — Фейруз выскочила из комнаты и слетела по лестнице. — Я слушаю вас, папа.
Отец внимательно посмотрел на ее раскрасневшиеся щеки, на дрожащие руки и, сменив тон, мягко сказал:
— Прикажи подавать чай, дорогая.
Фейруз даже подпрыгнула на месте, не веря своему счастью.
— Да, папа! — радостно воскликнула она и бегом, как девчонка, бросилась на кухню.
— Я думала, сейчас разразится буря, — заметила Сария, чувствуя огромное облегчение от того, что муж не стал наказывать дочь за ее легкомысленный поступок — приглашение молодого мужчины в дом, когда там нет старших.
Малик Амвар молчал некоторое время, поднимаясь к себе, а потом, обернувшись к жене, сказал:
— Чтобы ветер превратился в бурю, надо изменить его направление — тогда он станет ураганом.
Он мрачно посмотрел на Сарию из-под лохматых бровей и скрылся в своей комнате.
«Никогда не понимала, что он имеет в виду», — с досадой подумала Сария, глядя на закрывшуюся дверь кабинета.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
Тот, кто влюблен, в тоске невыразимой
Хотя бы день метался без любимой —
Тот в мире видит лишь ее одну,
Он счастлив у любимой быть в плену…
Скрип открывающейся двери прервал вдохновенный труд поэта. Он с досадой обернулся и увидел, что его посетил нежданный дорогой гость — сам Малик Амвар пришел в жилище Джаведа.
— Вы? — не смог скрыть удивления поэт. — Проходите, садитесь. Хотите чаю?
Но гость не присел и не попросил ничего, будто не желая осквернять себя. Амвар выглядел серьезно и торжественно. Тяжело опираясь на трость, позвякивая золотой цепочкой часов, поблескивающей на строгом сером ширвани, старик подошел к Джаведу и суровым голосом сказал:
— Забудьте о Фейруз.
— Что?
— Да.
— Я не понял вас, — растерянно проговорил поэт. Он не мог даже предположить такого удара судьбы. — Я не понял, что вы говорите?
— Фейруз никогда не станет вашей женой, — раздельно, четко выговаривая каждое слово, Малик Амвар повторил суровый приговор несчастному влюбленному.