Когда на лестнице появилась тоненькая девушка в желтом, которую под руки вели две другие, Фатьме сразу показалось, что в ее осанке, движениях, низко склоненной головке видна настоящая, а не ритуальная, подчеркнутая печаль невесты. Конечно, девушка должна казаться огорченной предстоящим разрывом с домом, с семьей, с девичьей беззаботной жизнью, но Фейруз была так бледна, так слабы и безжизненны были ее робкие движения, что Фатьма немного забеспокоилась.
«Да рада ли она свадьбе? — с тревогой подумала мать Ахтара. — Любит ли она моего сына? Или для нее его сватовство стало неприятной неожиданностью, и тут решила все воля родителей, а не ее согласие?» Однако Фатьма подавила в себе эти мысли, надеясь на то, что, даже если Фейруз не успела еще полюбить Ахтара, то, уж конечно, после свадьбы оценит его красоту, мужественность и то обожание, которое он к ней, по всей видимости, испытывает. «Непременно все будет хорошо, ведь Ахтара нельзя не полюбить», — сказала себе мать и успокоилась на этом.
Она подошла к девушке и положила ей в рот, как велит обычай, ложечку сахарного песка. Служанка поднесла расшитый кошелек, туго набитый деньгами, который Фатьма передала сопровождавшей Фейруз девушке. Потом она надела на вздрагивающий пальчик невесты старинное кольцо с крупным изумрудом, обрамленным бриллиантами.
— Дай Аллах тебе счастья! — сказала Фатьма, заглянув в полные слез глаза девушки. — Пойдем, доченька, хочу, чтобы ты коснулась даров.
Она подвела Фейруз к столу, на котором лежали два огромных подноса — на одном из них тускло поблескивали монеты, на другом — радужно сверкали сложенные горкой драгоценности. Фатьма взяла руку Фейруз и приложила к деньгам, потом к украшениям.
— Теперь это может считаться дарами от невесты, — улыбнулась гостья. — Я уверена, что благодаря вашей щедрости, — обернулась она к Малик Амвару, — в округе нет нуждающихся, но примите, пожалуйста, эти деньги для благотворительных нужд, а драгоценности для служанок Фейруз — у нее самой, конечно, есть украшения несравненно лучшие.
Вежливая речь Фатьмы произвела на отца Фейруз большое впечатление, особенно в той части, которая касалась его щедрости по отношению к беднякам. По правде говоря, Малик Амвар не слишком увлекался благотворительностью, предпочитая укреплять золотом славу собственной семьи, но очень любил, чтобы слух о каждой его милости широко разносился по городу.
Гостье предложили шербет, каленые арековые орешки и кардамон в серебряной фольге. Фатьма, как и следовало, выпила свою чашку, взяла по нескольку орешков из каждой тарелочки. Служанки надели ей на шею сладко пахнущую цветочную гирлянду из нанизанных на нить свежих белых лепестков розы.
Тем временем Сария исчезла в глубине дома и вернулась, неся на подушке желтый шелковый наряд для жениха и вышитый золотом тюрбан. Все присутствующие взяли по горсти жареных рисовых зерен и под веселую песню ромини осыпали ими одеяние, предназначенное для Ахтара, что означало пожелание счастья.
После этого мангни можно было считать совершенной. Фейруз теперь была нареченной невестой Ахтара Наваза.
— Свою луноликую мы заберем через две недели, — сказала Фатьма, поднимаясь, чтобы покинуть дом будущих родственников. — Подожди еще немного, девочка, скоро ты станешь женой моего сына и хозяйкой в особняке Навазов. Я буду ждать этого дня с нетерпением.
По щеке Фейруз медленно покатилась слеза, но Фатьма уже не видела этого. Она несла Ахтару счастливую весть — Фейруз его невеста.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Отчаяние Фейруз не имело предела. Океан слез захлестнул ее душу и утопил маленький островок сердца. Она не знала, что делать — против воли отца идти нельзя. Если Малик Амвар решил выдать ее замуж, то так оно и будет. Фейруз было все равно, кто этот человек, она не хотела даже знать его имени. Покорная дочь подчинится воле отца и совершит свадебный обряд.
Бессонная ночь подсказала несчастной единственный выход. Все будет, как решил отец, но когда их оставят наедине с мужем, она сделает по-своему. Фейруз может принадлежать только любимому Джаведу. Если судьба против этого, то она будет принадлежать смерти. Пусть острое лезвие ножа окажется тем тонким мостиком, который соединит их уже на том свете. Она с радостью сделает по нему шаг и уйдет из этой жестокой жизни.
— Ну что ты печалишься, доченька, — говорила ей мать. Сердце женщины сострадало несчастной влюбленной, но против законов чести идти нельзя. Ведь и сама Сария прошла через такое.
Когда-то юная Сария любила молодого, красивого военного, они мечтали пожениться. Он был так хорош на своем белогривом коне, который горячился под умелым наездником. Возлюбленного не портил даже сабельный шрам на щеке, полученный в сражении. Сария отдала ему свое сердце, но ее родители решили по-другому. Они хотели породниться со славным родом, ведущим свою историю от Чингиз-хана, а военный хоть и был героем, удостоенным высших наград за свои подвиги, но не имел такой блестящей родословной. «Ему надо подождать, — говорил отец Сарии не то всерьез, не то в насмешку, — когда появится на свет с десяток поколений, не запятнавших его честь, и вот одиннадцатый из них и был бы тебе достойным мужем. Но раз это невозможно, то, дочь моя, ты должна выбрать себе Малик Амвара. Ты только подумай, какие от него появятся дети!»