Девушка схватила записку, жадно ее развернула и начала вчитываться в прыгающие строчки.
«Дорогая! — писал Джавед своим красивым, летящим почерком. — Любимая Фейруз! Соглашайся на все, что требуют твои родители. Эту свадьбу устроили я и мой друг. Он даст тебе развод сразу после церемонии, и тогда ничто не помешает нам соединиться навеки!»
Девушка подпрыгнула от восторга, поцеловала шелковистую бумагу, вернувшую ей жизнь. Она словно заново родилась, куда девались слезы! Любимый нашел выход, он придумал, как ее спасти! О, Джай!
Фейруз обессилела от такого потрясения. Она повалилась на постель, а ее рука наткнулась на жесткий холодный лист картона.
«Это же фотография будущего супруга, — подумала девушка. — Нет, никакого мужа, кроме Джаведа, у нее не будет!» Смяв фотографию, она разорвала ее на мелкие клочки и даже не посмотрела на изображение.
Отправив записку в руки любимой, Джавед быстро ушел из-под ее окна. Дело сделано, и ни к чему дразнить родню Фейруз. Теперь она невеста. Любой из ее родственников, застигнув воздыхателя под окнами помолвленной девушки, мог зарезать его, и никакой суд не осудил бы человека, постоявшего за ее честь. Все должно идти своим чередом, по плану хитроумного Ахтар Наваза.
— Что здесь происходит! — воскликнул Малик Амвар, входя к дочери. — Сария сказала — ты не хочешь даже взглянуть на фотографию своего будущего мужа? Неужели ты думаешь, что я не желаю счастья своей дочери?
Он взглянул на клочки бумаги, осыпавшие ковер, и сразу все понял.
— Ты порвала его портрет?
Фейруз отступила на шаг. Она совсем забыла про записку, которую держала в руке. Если она попадет к отцу, то все всплывет наружу. Судорожным движением девушка спрятала ее за спину, но это не укрылось от глаз Амвара.
— Что ты там прячешь?
— Так, ничего.
— Покажи.
— Нет!
— Если это ничего не значащая бумажка, почему ты отказываешься дать ее мне?
Девушка отступила на несколько шагов и уткнулась спиной в стену. Расширенными от ужаса глазами она смотрела на грозно приближающегося отца.
— Дай мне эту бумагу!
— Нет!
Лицо Амвара исказила судорога, он протянул к ней руку со скрюченными, словно ястребиные когти, пальцами и сказал, отчеканивая каждое слово:
— Дай сюда бумагу!
— Амвар! — раздался громкий голос.
Старик обернулся и увидел Сарию, ухватившуюся за дверной косяк.
— Амвар! Это же наша единственная дочь!
Фейруз, наконец, опомнилась от испуга и, бросив записку за шкаф, быстро подобрала с пола один из клочков фотографии.
— Я не потерплю неповиновения в моем доме! — воскликнул взбешенный старик.
— Простите! — воскликнула Фейруз. — Просто вы напугали меня своим внезапным появлением. Вот, это просто клочок фотографии. Я пыталась рассмотреть то, что там осталось. И я вовсе не плачу, наоборот, я хочу, чтобы свадьба состоялась как можно скорее.
— Хорошо, что ты одумалась, — смягчился отец. — Уверяю тебя, я выбрал для своей дочери лучшего мужа. Я рад, но не будем торопиться — пусть все будет по правилам. В таких делах не надо спешить.
Умиротворенный Малик Амвар вышел из комнаты. Проходя по коридору, он вдруг вспомнил про кусок бумаги, стиснутый в кулаке. Развернув его, он увидел, что на нем изображен край рукава жемчужно-розового ширвани. Что же тут можно было рассматривать? Похоже, дочь опять обвела его вокруг пальца…
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ
Утром в день свадьбы Ахтара безуспешно искал весь дом. Слуги сбились с ног, пытаясь найти господина. Но никому не пришло в голову, что еще на рассвете он отправился в мечеть, где провел несколько часов на коленях.
Ему было о чем просить Всевышнего. Что ни говори, он задумал греховное дело. Притворные клятвы, фиктивная женитьба, грандиозный обман — такие поступки не слишком подходят правоверному мусульманину.
— О, Аллах! Я не хочу умалять своей вины, но я вынужден пойти на это ради друга. Конечно, преступление — поклясться перед муллой твоим именем в том, что я буду мужем Фейруз, но разве не более греховно оставить в беде своего друга и несчастную девушку? Ведь они не могут жить друг без друга, а я не могу позволить им страдать. Прости меня, о Всевышний, за то, что я собираюсь сделать, а если не можешь, то я готов нести наказание за свои прегрешения!
Он вернулся домой в особенном, светлом настроении, которое приписывал очищающей силе молитвы. Однако войдя в свой кабинет, Ахтар сразу окунулся в совсем другую атмосферу, не слишком похожую на то приподнятое состояние духа, которое внушило ему посещение мечети.