Еще в недавние времена жених ехал к невесте на разукрашенном слоне с позолоченными бивнями. Но Ахтару достался всего лишь сверкающий лакировкой «ролс-ройс», за которым следовало множество машин, увешанных от бампера до крыши цветочными гирляндами.
Улицы, прилегающие к особняку Малик Амвара, давно уже были запружены людьми, не получившими приглашения на свадьбу, но желающими хотя бы взглянуть на роскошное празднество богачей. Все они надели лучшие наряды, как будто и им предстояло усесться за свадебный дастархан, и с радостными лицами наблюдали, как медленно приближается к воротам дома кортеж автомобилей, везущих жениха к невесте.
Однако в одних глазах, внимательнее всех всматривавшихся в происходящее, не было оживления. Женщина, которой они принадлежали, закрыла лицо плотным покрывалом, чтобы невозможно было узнать ее. Она боялась, что ее появление испортит праздник, заставит жениха чувствовать себя виноватым, а этого ей совсем не хотелось.
Хусна видела, как из машины вышел Ахтар Наваз в золотом тюрбане, с которого свисали серебряные шнуры, кисточки, тоненькие гирлянды цветов, так, что они полностью закрывали ему лицо, и он почти ничего не видел. Его сразу же подхватили под руки отец и брат невесты и повели в дом. Тонко зазвенела флейта шахнай, запели ромини, величая жениха и его родню. Юноши из рода невесты обрызгали всех столпившихся у ворот розовой водой и вручили каждому пучок ниток, смоченных в резких лакхнаусских духах.
Достался такой и Хусне. Она механически протянула руку и сжала ее, ощутив в ладони что-то теплое и шелковистое. Потом поднесла кисточку к лицу, чуть отведя покрывало — она надеялась, что резкий аромат отрезвит ее, вернет ощущение реальности. Так и случилось. Хусна проводила взглядом исчезающую в особняке группу людей и заспешила прочь, с трудом прокладывая себе путь в толпе чего-то ожидавших людей.
Чуда не произошло, как не происходило его никогда, кроме одного-единственного раза в ее жизни, когда внимательный молодой человек подхватил на улице сбитую стайкой мальчишек хрупкую женскую фигурку. Хусна смогла бы пережить любые посланные ей испытания, любое горе. Но с тем, что чудес не бывает, она смириться не могла.
Фейруз ждала в гостиной, когда появится тот, кто называл себя ее женихом, и слушала бесконечную болтовню ее иранских кузин, разлука с которыми оказалась куда более короткой, чем ей бы хотелось. Малик Амвар не мог пренебречь обычаями и вынужден был послать им приглашение на свадьбу дочери, которым они не преминули, воспользоваться. Сейчас они трещали, как трещотки в руках неутомимого сторожа, и не давали ей ни на минуту остаться наедине со своими мыслями. Впрочем, может быть, это было и к лучшему.
— Бедняжка, ты, наверное, устала ждать минуты, когда твой муж обнимет тебя? — тянула Юло, охорашиваясь перед зеркалом. — Я бы, наверное, умерла от нетерпения!
— А что касается меня, то я готова еще год ждать, только бы ко мне посватался такой же красивый и знатный юноша! — весело перебила ее другая сестрица.
— А вот я бы и от этого не отказалась — увела бы его у Фейруз! — вмешалась еще одна. — Она им, похоже, совсем не дорожит!
Это предположение окончательно развеселило кузин, и они устроили такую возню, хохоча и носясь друг за другом, что Фейруз была даже обрадована, когда снизу раздался крик:
— Жених! Жених приехал! Встречайте жениха!
— Эй, это еще что! — взвизгнул Секандар-барк, почувствовав довольно болезненный удар сзади.
Он обернулся и наткнулся взглядом на невозмутимо улыбающегося рыжеусого джентльмена, приехавшего с женихом. В руках у него была тросточка, в которой Секандар сразу же признал орудие, нанесшее его спине оскорбление действием.
— Что это значит, господин? — шепотом спросил потерпевший, стараясь не привлекать к инциденту постороннего внимания.
— У вас по кителю полз паук, и я постарался помочь вам от него избавиться, — любезно объяснил иностранец, говоривший на хинди с небольшим, но заметным акцентом.
Секандару ничего не оставалось, как с кислой миной поблагодарить его за то, с каким вниманием тот отнесся к его спине. Однако на всякий случай он весь вечер старался держаться подальше от господина с тростью, так как не был уверен, что другому пауку не вздумается забраться к нему на голову.