Я развернулся к выходу и дернулся, будто меня ударили под дых — на пороге стояла умопомрачительно красивая девушка.
Глава 3.1
Эви Беккер
Я ненадолго замерла у высоких резных дверей зала для торжеств. Дыхание перехватило, как перед прыжком с высоты. В воображении порог рисовался чем-то опасным вроде распахнутой драконьей пасти, в которую я по собственной глупости собралась шагнуть. Сердце бешено забилось о ребра, а пальцы подрагивали. Силясь унять эту дрожь, я впилась ногтями в ладони, но боль отрезвила лишь отчасти.
«Посмотрите на эту дурнушку! Она и правда думала, Дилан станет ее парой на выпускном? Это же просто гремлинам на смех!»
Раскатистое эхо чужого смеха, донесшееся из-за прикрытых резных дверей, заставил вздрогнуть и отшатнуться.
Неужели я сама себя привела в западню — к людям, готовых растерзать за немодный цвет волос, некрасивое лицо и глупую влюбленность в самого красивого парня академии? Тьма и свет, да о чем я только думала?!
— Ты шикарно выглядишь.
Майли приобняла меня за плечи, и от этого дружеского прикосновения на душе полегчало. Призраки прошлого отступили, истаяли, как кошмары поутру. Необходимость сделать новый вздох уже не казалась такой сложной задачей.
— Они не над тобой смеются, — понизив голос, добавила Майли и мотнула головой в сторону дверей. — Просто ржут над чем- то, кони.
— Или над кем-то, — пробормотала я и, несмотря на внутреннюю дрожь, все же расправила обнаженные плечи. Кожи ласково коснулся ветер из открытого настежь окна в коридоре. Весна в этом году выдалась теплой. — Как бы там ни было, сегодня я точно не позволю кому-либо превратить себя в посмешище.
Майли отстранилась, оглядела меня с головы до ног и фыркнула:
— Хотела бы я посмотреть на слепого придурка, который осмелится посмеяться над тобой сегодня. Ты же выглядишь как светлая богиня, спустившаяся к смертным!
За что я любила Майли, так это за высокую самооценку и за умение поднять ее другим. За показной жесткостью Майли скрывала доброе и любящее сердце, которое, впрочем, открывала далеко не всем.
— Готова? — спросила она. Ее ладони легли на ручки дверей. — Ну?
— Да, — хрипло ответила я и на мгновение зажмурилась, чтобы потом резко распахнуть глаза. — Давай!
То ли Майли не рассчитала силы, то ли сделала это специально, но тяжелые двери с треском раскрылись и врезались в каменные стены так, что с потолка посыпалась штукатурная крошка. Пролетевший по залу шум привлек внимание всех присутствующих не хуже ритуального удара в гонг. Разговоры за многочисленными столами стихли и на меня уставились сотни заинтересованных взглядов. Мысленно выругавшись, я сохранила на лице невозмутимое выражение и не спеша направилась по коридору между столов к своей группе, занявшей место в углу, поближе к сцене. С нее когда-то ректор произносил все официальные речи, в том числе, и последнее напутствие на выпускном. На том самом выпускном, который я пропустила, рыдая из-за разбитого сердца в лазарете академии.
Каблуки роскошных, темно-зеленых туфель из змеиной кожи несли меня вперед уверенно и легко. Негромкий, но отчетливый звук шагов походил на обратный отсчет: десять, девять, восемь… Где-то позади шла Майли, я спиной ощущала ее одобрительный взгляд. Но все внимание было приковано ко мне одной.
Я постаралась увидеть себя будто со стороны: ультрамариновое платье из прошедшего магическую обработку атласа (последняя коллекция известного дизайнера, одевающего знаменитостей) подчеркивало все достоинства фигуры и скрывало недостатки. Юбка-русалка облегала бедра, сужалась к коленям и расширялась к низу, чтобы оборваться волной воздушных воланов на два оттенка темнее самого платье. Жесткий корсет приподнял грудь и обозначил ее привлекательную форму.
Обнаженные плечи и тонкие ключицы слегка мерцали, присыпанные жемчужным порошком из рога единорога. Благодаря этому порошку на моей коже мягкими бликами проступали сложные, витиеватые узоры. Они сменяли друг друга, как в калейдоскопе, но неторопливо и тягуче. Мода на такие узоры, поцелуи луны, как их называли, только-только зарождалась, а потому вызывала любопытство у мужчин и жгучую зависть у женщин.
В волосах, уложенных в пышное каре, сверкали нанизанные на нити золотистые драконьи чешуйки: украшение настолько же редкое, сколько и дорогое. Их чарующий свет играл на моих ярко-красных, как пламя, волосах, притягивая взгляд и завораживая. Ненавязчивый макияж от ворожеи в третьем поколении обещал продержаться весь вечер, несмотря на духоту зала для торжеств.