Закрыв глаза, Эстелла попыталась вспомнить всё, что видела за сегодняшний вечер – каждую фактуру, каждый цвет, каждый фасон. В её сознании роились платья и аксессуары, металлизированные оборки и бархатные топы, шёлковые шарфы и разноцветные перья. Всем этим уже не удивишь искушённых знатоков мира моды. Но чем-то ведь можно их удивить...
«А что понравилось бы Питеру?» – пронеслось в голове у девушки.
Она нахмурилась. Да какая, собственно, разница, что бы ему понравилось? Он просто случайный знакомый, который на изысканных вечеринках прячется на кухне и пьёт чай. К тому же вряд ли они когда-нибудь увидятся вновь. И уж тем более маловероятно, что они случайно встретятся в «Гусенице».
Но всё же размышления о симпатичном юноше вдохновили Эстеллу. Она точно знала, что ему понравилось бы нечто необычное, забавное и остроумное. Что-то, что напомнит о их встрече на кухне. Но как можно связать модный наряд и кухню?..
Веки девушки отяжелели, и вдруг в полудрёме ей в голову пришла блестящая идея.
К тому моменту, как Джаспер с Хорасом проснулись, их соседка уже успела сбегать в магазин. А точнее, в четыре магазина.
На кухонном столе возвышалась гигантская пирамида из консервных банок. Вот только ни на одной из них не осталось этикеток. Сама же Эстелла сидела на полу в своём швейном уголке и увлечённо рылась в коробке с разными мелочами. Вокруг неё валялись десятки этикеток, надпись на которых гласила: «Хайнц. Печёные бобы».
– Что происходит? – Джаспер, не обуваясь, подошёл к подруге, чьё здравомыслие в последние дни вызывало у него серьёзные сомнения.
– Я купила немного бобов, – ответила та.
– Немного? Неужели? А выглядит так, словно ты скупила все бобы в районе...
– Нашла! – радостно вскрикнула девушка и извлекла из коробки два прозрачных дождевика.
– Стелл, что происходит?
Но та, похоже, не собиралась отвечать. Так что Джаспер сдался и побрёл на кухню, чтобы поставить чайник.
– Как прошла вечеринка? – спросил он мгновение спустя.
– Что? – Эстелла освободила дождевики от упаковки и разложила их рядом с собой на полу. – Вечеринка? Отлично...
– Есть какие-то перспективы?
– Ага... Потом поговорим, ладно?
Хорас всё ещё сидел в кровати, протирая заспанные глаза. Но стоило ему обвести Берлогу сонным взглядом, как огромная пирамида банок тут же заставила его окончательно проснуться.
– Что всё это значит? – озадаченно спросил он.
– Стелл купила немного бобов, – усмехнулся Джаспер.
– Как ты понял, что это бобы? – Пухленький юноша нахмурился, изо всех сил пытаясь разобраться в происходящем.
Его друг молча кивнул в сторону разбросанных по полу этикеток.
– Что всё это значит?! – повторил Хорас, который теперь выглядел ещё более озадаченным.
Джаспер пожал плечами.
– Надо положить их в чулан к остальным консервам... – задумчиво изрёк паренёк, вставая с кровати. – Хотя нет, нельзя. Как же мы разберёмся без этикеток, где бобы, а где что-нибудь другое? Стелл, как нам теперь жить?!
– Без паники, – отрезала девушка, ползая вокруг плащей с полным ртом булавок. – Без этикеток только бобы.
– А что, если этикетка отвалится с какой-нибудь другой банки? Ты знаешь, так бывает...
– Я пытаюсь работать, – раздражённо огрызнулась Эстелла.
Джаспер и Хорас обменялись испуганными взглядами. Они знали, если их подруга заговорила таким тоном, нужно быстро и беззвучно ретироваться.
А она уже рылась в шкатулке на столе в поисках толстых промышленных игл для работы с пластиком. В течение следующего часа в Берлоге слышалось лишь неугомонное стрекотание швейной машинки, и вот новое творение было готово. Эстелла гордо держала в руках прозрачное платье из двух слоёв пластика с множеством кармашков с внутренней стороны. Только на этот раз скрытые кармашки предназначались не для краденых вещей. Девушка одну за другой вставила в них этикетки, переворачивая их таким образом, чтобы получился интересный узор. Друзья наблюдали за ней, разинув рты от удивления.
И вот наконец Эстелла скрылась за ширмой, чтобы переодеться в свой провокационный наряд.
– Ну? – спросила она, представ перед мальчишками в новом образе.
– Это... платье из этикеток от печёных бобов, – медленно произнёс Хорас, констатируя очевидное.
– Знаю. И как оно тебе?