– Помнишь её? – спросил он у своего спутника.
Продавец морепродуктов внимательно посмотрел на девушку. Та едва слышно фыркнула.
– О да, помню, – без тени сомнения произнёс он. – Она приходила сюда несколько недель назад. Ошивалась возле моего прилавка, а завидев охрану, поспешно смылась.
– Вы уверены? – спросил констебль.
– На все сто. Ярко-рыжие волосы. Я запомнил тебя, дорогуша.
Охранник самодовольно ухмыльнулся:
– Говорил же! Это точно она. И наконец-то попалась на краже. Да ещё и с напарницей! Сколько там сейчас дают за организованную преступность?
Эстелла почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Теперь слёзы сами закапали из её глаз.
– Я понятия не имею, о чём вы... Я всего лишь пришла за покупками с подругой!
– Нет, это точно она, – тихо сказал продавец морепродуктов, обращаясь скорее к самому себе, нежели к кому-то ещё. – Я работал разведчиком во время войны. У меня прекрасная память на лица.
– Ладно. – Констебль решительно проследовал к двери. – Мисс, я отведу вас в участок, там свяжутся с семьёй вашей подруги, и мы со всем разберёмся. Вы ведь не собираетесь выкинуть какую-нибудь глупость?
– Готов поспорить, что собирается, – заявил охранник, преграждая путь к выходу. – Вы можете отвезти её на одном из наших фургонов. Уверен, так будет надёжнее.
«Хэрродс» в очередной раз оправдал свой девиз. Тут действительно было всё, включая фирменный зелёный фургон, способный доставить любого шестнадцатилетнего похитителя лаймового джема в полицейский участок.
Несмотря на неприятные обстоятельства, Эстелла не могла отделаться от чувства любопытства.
Удивительно, но за долгие годы воровства её впервые арестовала полиция. Бывало, что её заставали за кражей. А ещё ей частенько приходилось убегать. Она бессчётное количество раз выворачивалась из схвативших её рук, уговаривала, плакала, врала, но в итоге каждый раз оставалась на свободе. И вот теперь она сидит на скамейке в полицейском участке, а женщина- констебль с тёмными волосами, собранными в низкий строгий пучок, смотрит на неё поверх чашки чая и заполняет бланк тупым карандашом. Ну разве это всё не любопытно?
– Имя? – спросил констебль.
– Полетта Маккартни.
– Не верю, давай попробуем снова. Имя?
– Гиббертина Вагонфей.
– И долго ты собираешься так развлекаться? – спросила женщина скорее устало, чем раздражённо.
Эстелла пожала плечами.
– Вас привезли из «Хэрродса», – продолжала дама в форме, попивая чай. – За... кражу лаймового джема? Это что, такой розыгрыш? Планировалось, что будет смешно?
– Я его не крала, – гордо заявила девушка, причём ни капли не соврав.
– Давай попробуем ещё раз. Имя?
– Елизавета Виндзор.
Женщина нахмурилась и отложила карандаш.
– Ладно, – сказала она, вставая. – Возможно, тюремная камера сможет освежить твою память.
Через несколько минут Эстелла очутилась в камере предварительного заключения, которая представляла собой маленькое помещение в задней части участка, где пахло карболовым мылом и застарелой рвотой. Из мебели здесь стояла лишь жёсткая металлическая скамья, приваренная к стене. Усевшись на неё, девушка стала обдумывать своё незавидное положение. Её любопытство слегка поутихло и сменилось раздражением. Магда определённо видела, как её схватил охранник, и всё же убежала, вместо того чтобы вернуться и попробовать вытащить подругу из переделки, в которую сама же её и затащила.
Будь Эстелла на её месте, она никогда не поступила бы подобным образом. Она бы затаилась где-то неподалёку, чтобы проверить, не удастся ли Магде выпутаться самой. Но если бы та не вернулась в самое ближайшее время, она отправилась бы в полицейский участок, чтобы узнать, чем ей можно помочь.
И всё же девушка продолжала надеяться, что через какое-то время двойняшки хватятся её и придут на помощь. В конце концов, у них достаточно денег, чтобы заплатить штраф. Да и Магда наверняка будет за неё переживать.
Но время шло, а помощь всё не приходила. Эстелла свернулась калачиком на жёсткой скамье и попыталась немного поспать, но так и не смогла. Яркий свет бил прямо в глаза, ей было неудобно, и к тому же она была очень голодна. В какой-то момент она поняла, что, должно быть, уже наступила ночь. В участок приводили всё более пьяных и более шумных правонарушителей. Вскоре все соседние камеры были забиты. И только девушке удалось задремать, как к ней подсадили нескольких женщин.
– Слезай, – резко приказала одна из них. – Належалась уже. Моя очередь.